Гродненщина - вчера и сегодня

Имя на памятнике. Очень личные истории о войне. Сморгонский район

04.08.2015.
СЕМЕЙНАЯ ТРАДИЦИЯ
Имя партизана и подпольщика Александра Каминского увековечено в названии улицы в районном центре на мемориальных досках. Его имя присваивалось Кревской средней школе. На сельском кладбище в Крево стоит скромный памятник герою, всего один день не дожившему до освобождения Минска от фашистских захватчиков.

В 1939 году крестьянский парень из деревни Вауки вступил в комсомол, его отправили на учебу. Работал оперуполномоченным в Ошмянском райотделе милиции. В первые дни Великой Отечественной войны попал в окружение, лесными тропами вернулся в отчий дом, но вскоре и здесь оставаться ему было опасно. Он стал участником Минской подпольной антифашистской организации, поддерживал связь с партизанами. В 1943 году по заданию командования партизанского отряда устроился на работу в местную полицию. Много раз ему удавалось передать партизанам ценные разведданные, необходимые документы. Имея доступ к оружию, постоянно что-то выносил и передавал партизанам. Вскоре его арестовали, но Каминскому удалось бежать. Он стал бойцом партизанской спецгруппы «Мстители». На его счету немало боевых операций, но особенно прославился среди народных мстителей парень из-под Крево после того, как вместе с напарником расстрелял минского бургомистра. Погиб Александр Каминский при выполнении очередного боевого задания у деревни Семков Городок Минского района 2 июля 44-го, хотя во многих источниках, по словам его родни, дата смерти указана 2 июня. За образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника, проявленные мужество и отвагу посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

В Сморгони живет Лариса Владимировна Банцер. Погибший партизан и подпольщик был родным братом ее мамы.

– Мама говорила, что вдалеке от родительского дома Александр очень переживал, что из-за него, бывшего советского милиционера, может пострадать семья. Однажды ночью наведался к родителям, обрадовался, что все живы-здоровы, и даже родился младший брат, – рассказывает Лариса Владимировна. Семья тяжело переживала его смерть. Помню, мы часто всей семьей ходили на кладбище в Крево, поминали дядю. Мама и бабушка плакали, вспоминая о нем. Я уже была школьницей, когда вышла книга Ивана Новикова «Дороги скрестились в Минске». В ней много рассказывается и об Александре Каминском. С интересом читала ее, гордилась своим дядей, которого никогда не видела. Кстати, милицейская профессия у нас – семейная традиция. Родной брат Александра, что родился в 1942 году, Виктор – полковник милиции в отставке, племянник Сергей Каминский – майор милиции. Моя дочь Елена окончила академию МВД, подполковник юстиции, работает в Минске в следственных органах.

Записанное остается
Нет такой деревушки на Сморгонщине, которую бы не коснулось пламя минувшей войны. Нет сельского кладбища, где бы не были захоронены мирные жители, погибшие от рук оккупантов. В каждом сельском Совете стоят обелиски и скромные памятники, куда приходят потомки, чтобы поклониться. Их душевная боль близка и понятна моей собеседнице.

Много лет трудилась в Сморгонском историко-краеведческом музее Надежда Маркова. Она не только собирала интересные экспонаты для экспозиций, но и записала десятки воспоминаний участников войны и свидетелей тех огненных лет. Многие ее материалы вошли в книгу «Память». Она и сегодня помнит встречи с людьми, их рассказы сквозь слезы.

– К сожалению, очевидцев военных событий остается все меньше, но записанное останется для потомков еще на долгие годы, – говорит Надежда Емельяновна. – Сегодня уже вряд ли кто из жителей Кревского сельсовета помнит, что в 1939 году в Раковцах был организован колхоз «18 сентября».

Позже он был переименован в колхоз «17 сентября». В феврале 44-го фашистские прихвостни жестоко расправились с активистами создания колхоза Юлианом Тытушем, Иваном и Петром Андриаловичами. Они похоронены на сельском кладбище. А место гибели Степана Андриаловича до сих пор неизвестно, его фашисты расстреляли в самом начале войны. Подробности тех событий в свое время мне рассказал педагог Николай Андриалович. Щемящую душу историю гибели семьи узнала от Михаила Шинкевича, которому весной 44-го было только 11 лет. Тогда у него было семь сестер и братьев. Когда бомбили их деревню Завелье, многие решили бежать за речку. Но наткнулись на немцев. На глазах мальчика фашисты вначале убили корову и теленка, начали тут же их разбирать для своего стола. Потом схватили отца и старшего брата. Мать с восьмимесячной дочерью на руках стала просить, чтобы отпустили. Прозвучал выстрел, и мать упала мертвой, закрыв своим телом ребенка. Еще одной пулей фашист выстрелил в живот старшей сестре, она умирала в тяжелых муках. Незадолго до освобождения Сморгонщины стали сиротами трое детей Веры и Сидора Конопелько из деревни Колпея, которых фашисты расстреляли за связь с партизанами.

Надежда Емельяновна уже на пенсии. Сморгонь для нее – родной город, здесь прожита большая часть жизни, с ним связана вся трудовая биография. А приехала сюда выпускница Белгосуниверситета с Витебщины. Корреспонденту «ГП» она рассказала и горькую историю своей семьи:

– Если в Беларуси, по статистике, в годы войны погиб каждый четвертый, то у нас, в Верхнедвинском районе, – каждый второй. В нашей родне тоже оплакивали погибших на фронтах и в партизанских отрядах. По рассказам родителей знаю, что моего дядю, которого я никогда не видела, совсем еще молодого парня, до войны поступившего в Белгосуниверситет, фашисты пытали, надеясь, что он выдаст расположение партизанского отряда, и даже вырезали звезду на его груди. Он предпочел умереть, чем стать предателем...

Сотни мирных жителей Сморгонского района стали жертвами фашистского террора. Подчас это были целые семьи, включая грудных младенцев. Многие погибли от вражеской пули или замучены в фашистских застенках, сожжены заживо. Родные приходят на их могилки на кладбищах, имена погибших увековечены на памятниках и обелисках в городе и деревнях. Но места захоронения многих до сих пор остаются неизвестны…

Плюс восемь имен
О гибели гвардии капитана Акиндина Шамонтьева его вдова и четыре дочери узнали из «похоронки» летом 44-го. Семье сообщалось, что похоронен воин… под селом Барановичи в Беларуси. Из-за этой досадной неточности дети и внуки почти семь десятилетий безуспешно искали место гибели своего отца и деда. А прошлым летом приехали на Сморгонщину, которую освобождал дорогой им человек и где остался лежать навечно. Теперь его имя увековечено на мемориальной плите на братской могиле в Сморгони.
http://grodnonews.by/uploads2/vnuk_imya.jpg
Акиндин Иванович в начале 30-х годов прошлого столетия в числе рабочих 20-тысячников был направлен партией в Архангельскую область для проведения коллективизации, его назначили председателем колхоза имени Кирова. На фронте он с первых дней войны. Между боями и походами писал теплые письма жене и дочерям, сокрушался, что растут без него, интересовался их успехами, очень надеялся и ждал встречи. Эти письма в семьях дочерей Акундина Ивановича хранятся и сегодня. Отрывки из них трогательно прозвучали минувшим летом в Сморгони на открытии мемориальной доски с именами восьми солдат, погибших возле деревни Мирклишки, чьи имена удалось установить не так давно.

– Торжественное открытие мемориальной доски состоялось в дни празднования 70-летия освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков. Было много гостей, среди них – ветераны войны и потомки тех, кто освобождал наш район в июле 44-го. Из России приехали внуки погибшего капитана Шамонтьева – Юрий Стекольщиков (на снимке) и Олег Васильев, его правнук Антон Васильев, – рассказала корреспонденту «ГП» главный специалист отдела идеологической работы, культуры и по делам молодежи Сморгонского райисполкома Алина Ясюкайтис. – Родные Акиндина Шамонтьева не скрывали своих эмоций, ведь они столько лет ждали, чтобы прийти на могилу, положить цветы. Сожалели, что вдова погибшего бойца так и не успела узнать, где именно похоронен ее муж.

  • На территории Сморгонского района более 70 памятников и обелисков увековечения памяти воинов, партизан, погибших в годы Великой Отечественной войны, и мирных жителей. Из них 55 – символические памятники, 16 – захоронения.
  • В 1941 – 1945 годах погибли и пропали без вести 872 жителя района и свыше ста жителей Сморгони.
  • Фашисты почти полностью сожгли 13 деревень, которые в послевоенное время восстановлены.
Светлана МУРИНА
Комментарии (0)