«Я все равно мечтаю танцевать». Интервью с Верой Войновой, директором и художественным руководителем ансамбля танца, музыки и песни «Белые Росы»

Глядя на эту красивую, утонченную, хочется сказать, рафинированную женщину, можно без сомнений предположить, что за спиной у нее – благополучная жизнь, начатая с высокой стартовой позиции и текущая, что называется, по восходящей. Интеллигентный и творческий стиль, который обычно впитывается с молоком матери, заметен в ней во всем.

Каково же было мое удивление, когда директор и художественный руководитель знаменитого на всю Беларусь гродненского ансамбля танца, музыки и песни «Белые Росы» Вера Войнова начала нашу беседу… с развенчивания этого сложившегося стереотипа. Оказалось, что в судьбе этой необычной женщины было много всего, о чем трудно догадаться с первого взгляда. И барачная родительская квартирка в далеком сибирском поселке, и долгие годы жизни в общежитиях по возвращении в Беларусь, и работа в сельском клубе в глубинке, и непростой путь восхождения в молодом ансамбле. Что и сейчас, когда возглавляемый ею коллектив встречают овациями на лучших сценах страны и за рубежом, а в семье всегда и во всем поддерживают любящий муж и взрослый сын, радует долгожданная пятилетняя дочурка, она порой испытывает сомнения и разочарования, свойственные каждой творческой личности.

О ежедневной работе и мгновениях озарения, семейных радостях и волнениях, близких друзьях и любимых книгах – наш разговор с Верой Ивановной Войновой.

– Вера Ивановна, как судьба занесла вашу семью в Сибирь?
– Родители поехали на заработки, когда мне было два года, и прожили там восемь лет. В селе Шербакуль, где мы жили, не было даже асфальта. Передвигались пешком и на повозках. Жили в обычном бараке, которому постарались придать хоть какой-то домашний уют. Отец утеплил стены, построил перегородки, разделив помещение на комнаты.

И самое главное, что все эти суровые условия мы терпели напрасно. Родители, люди творческие (отец был журналистом, мать – культработником), больших денег так и не заработали. Вернулись в Молодечно. И начались скитания по общежитиям. Из общежития в Молодечно, окончив школу, я перебралась опять-таки в общежитие в Минск – стала студенткой института культуры.

А получив диплом, два года работала по распределению директором сельского Дома культуры в поселке Илья Нарочанского района.

– То есть с Гродно вашу семью ничего не связывало? Как же вы оказались в нашем городе?
– Можно сказать, случайно. Мама поехала в Гродно в командировку по обмену опытом. Вернулась и говорит: «Такой милый город, и новый танцевальный ансамбль там создается. Съезди, попробуйся!». И поскольку два положенных года по распределению к тому времени я уже отработала, решила поехать. Попробовалась – и меня взяли в «Белые Росы».

В Гродно еще два десятка лет прожили в общежитии. И лишь после сорока я въехала в отдельную квартиру. Просторную, комфортную, в ней даже есть репетиционный зал для меня. Все это благодаря моему мужу. Иногда я смотрю на свою нынешнюю жизнь как бы со стороны и думаю: «Ну как же нет Бога, если он увидел, как я мыкалась, и так изменил жизнь».

– А мне кажется, не зря говорят, что удача, успех приходят к тем, кто над этим много работает. Да, есть, конечно, моменты, когда, что называется, звезды сходятся. Но, как правило, долгосрочный результат достигается системными усилиями. Как вы проходили свои ступени в «Белых Росах»?
– Сегодня не хочется говорить, что было тяжело, потому что со временем понимаешь: с каждым годом жизнь не становится легче.

Мы репетировали по восемь часов в день. Несмотря на молодость, уставали так, что в перерыве на обед ни у кого не было сил куда-то идти. По очереди назначали дежурного, скидывались и отправляли в магазин. Все остальные устраивались, кто где мог, и давали отдых ногам…

Такой ценой доставался профессиональный опыт. Нужно сказать, что уже тогда я была не только исполнительницей, но придумывала собственные постановки. Еще в институтские годы серьезно изучала фольклор и ставила танцы не только для себя, но и как минимум для десятка однокурсников. В репертуар «Белых Рос» включили мой дипломный танец – «Загляды». Сегодня смотрю на те первые попытки с известной долей скепсиса, многое кажется наивным, не совсем профессиональным. Но пробовать себя, что-то делать, пытаться – это единственный способ научиться и стать профессионалом.

Словом, всегда хотелось творить. И со временем стало тяготить, что репертуар в ансамбле обновлялся нечасто. По сути, одна и та же программа «прокатывалась» полтора десятка лет.

Поэтому, став художественным руководителем «Белых Рос», с энтузиазмом взялась за обновление репертуара.

– Вера Ивановна, мы, журналисты, понимаем, как из имеющихся реальных фактов сделать статью, хорошее фото. Но как, собственно говоря, из ничего придумать танец?
– Уверена, это дается природой. Все приходит сверху и от тебя почти не зависит. К примеру, каждый год мы составляем планы работы и намечаем какие-то постановки. Так вот, у меня есть много запланированных танцев, которые так и не появились на сцене. Но зато есть и другие, которых не было в годовых планах. Это творчество, его невозможно просчитать и уложить в рамки. Идеи появляются вне плана, и именно эти идеи – самые интересные.
Иногда месяцами трудишься над созданием нового танца. Придумываешь и проверяешь десятки эпизодов. И все – не то… А потом приходит время, я бы назвала его моментом озарения, и все рождается легко и свободно. За ночь танец готов в голове, наутро мы кладем его на музыку и ставим с артистами.

Так, например, было с «Лявонихой». Несколько месяцев мы работали над постановкой. Придумала десятки эпизодов, и все не складывалось. Из версий, которые я принесла в зал, можно было сделать пять номеров. А в итоге человек принес музыку, и я за десять минут поставила новую хореографию, в которой нет ничего общего с тем, над чем мы три месяца работали. Недавно в Могилеве, где Гродно принимал эстафету культурной столицы Беларуси, после концерта ко мне подошел пожилой человек, давний коллега и друг основоположника «Белых Рос» Евгения Штопа. «Скажите, кто «Лявониху» ставил? Дай, дочка, я тебя поцелую!».

– Как правило, переходя с творческой на административную работу (а сегодня вы не только художественный руководитель, но и директор ансамбля, ставшего самостоятельным учреждением культуры), приходится чем-то жертвовать. Как правило, творческой составляющей или же ее частью. Кроме того, возглавляя собственный коллектив, нужно перестраивать сложившиеся уже взаимоотношения с людьми. Как дался вам этот непростой процесс?
– В творчестве я двадцать пять лет. В нем я как рыба в воде. А руководителем быть пока учусь. При этом, не отказываясь от творчества. В первое время я просто загружала себя, что называется, на полную мощность, работая в режиме нон-стоп. Потому не могла оторваться от ансамбля даже на непродолжительный срок. А теперь все, конечно, напряженно, но уже сложилось.

Что же касается отношений с людьми в коллективе, то тут тоже все ясно. Здесь много моих друзей, мы можем вместе проводить свободное время, запросто общаться, сходить, к примеру, компанией в баню, выпить там пива… Но в репетиционном зале все иначе, требовательно и строго. Хотя отчитать человека для меня по-прежнему трудно. Да, считаю, и не нужно. Я практически перестала повышать голос. Если ситуация не исправляется, действенней принять другие меры. Но это крайние случаи. Творческий коллектив – особенный. Сегодня человек в ударе, а завтра – не в форме. Может, его девушка бросила или друг обидел. Есть у нас, к примеру, талантливый артист, который одно время пристрастился к выпивке. Мог и на работе «после того» появиться. Я взяла за правило не ругать его, не «прорабатывать», а просто игнорировать в такие дни, не замечать. И человек прочувствовал, изменился. Совесть оказалась лучшим воспитателем. Уверена, творческих людей нужно понимать, давать им время, шансы. За каждым ведь – семья, судьба.

В результате и дисциплина у нас не расшаталась, а, наоборот, повысилась.

– И творческую планку держите высоко. На недавнем концерте в честь придания Гродно статуса культурной столицы Беларуси зрители еще раз это отметили. Вы делили сцену с прославленными «Хорошками» и, на радость и гордость гродненцев, ни в чем им не уступили.
– Спасибо, оценка публики очень важна. Для того чтобы в ней не сомневаться, мы в прошлом году даже пошли на экперимент. Когда давали сольный концерт в большом зале драмтеатра, решили не собирать зал по традиционной схеме, агитируя через профсоюзные комитеты на предприятиях, а просто расклеить афиши, дать рекламу и посмотреть на результат.

Сидели, признаюсь, как на вулкане. Ждали с замиранием сердца. В итоге в зале почти не было свободных мест. Притом что программа практически полностью состояла из белорусских танцев (мы заранее решили – никаких коммерческих номеров), это был эксперимент чистой воды. Когда в конце концерта публика не хотела отпускать артистов со сцены, я воспарила. А позже пришел и другой резонанс – звонки и приглашения из многих организаций.

– Не могу не спросить о том, как вам работается в новом статусе – самостоятельного учреждения культуры со своим банковским счетом и своими финансами? Вы долго шли к этому. Оправдались ли ваши надежды?
– Это, пожалуй, самый задаваемый журналистами вопрос. И это понятно. Скажу так, движение прогрессивно. Учась заботиться о себе, больших шишек мы не набивали, но в тему входили. Не думаю, что ситуация стала сложнее. Скорее, понятнее.

С одной стороны, нужно помнить, что во все времена у искусства были меценаты, государство в том числе. С другой, мы стараемся зарабатывать не только на концертной деятельности, но и расширяя спектр услуг. Ведь траты в ансамбле немалые. К примеру, из 15 миллионов рублей гонорара чистых остается 3-4 миллиона. Потому реализуем творческие проекты, которые приносят нам дополнительный доход. Так, у нас есть детская студия. Начав с 80 учеников, сегодня имеем уже две сотни. У нее двойной эффект, кроме коммерческого, еще и профессиональный. Ведь сегодняшние ее воспитанники – будущее «Белых Рос». Открыли драмкружок, где спектакли ставятся на английском языке. Так дети одновременно учат иностранный язык и осваивают драматическое искусство. Опять-таки, восполняем дефицит знаний английского, который сковывает сегодня наших артистов на зарубежных гастролях.
В нынешнем году намечаем расширить гастрольную деятельность. Где-то два с половиной года мы, можно так сказать, накапливали репертуарный жирок (улыбается). И сегодня имеем широкий репертуар, с которым можно успешно гастролировать. Есть приглашения в Польшу, Германию, Китай. Думаем, что будут поездки в Россию, Литву.

– Вера Ивановна, вы сказали, что часто приходится загружать себя по полной. Как вам удается сочетать это с семейной жизнью, воспитанием пятилетней дочки?
– В первом декретном отпуске, когда родился сын, я была три года. И просто вымучилась. Мне необходима постоянная внутренняя работа. Потому во второй раз вышла на работу через два месяца после рождения дочери. Да и возможности сидеть дома тогда не было. Ансамблю была просто необходима новая программа, а творческий процесс не терпит остановок.

Я и теперь не люблю долго отдыхать. Одного выходного мне достаточно. Использую это время для чтения книг, не могу обходиться без поэзии. А в воскресенье приезжаю на студию и сочиняю танцы. Это плодотворное время. Для сочинительства мне необходима тишина, чтобы я была пустой и вокруг пусто. Тогда я в воображении вижу костюмы, слышу музыку.

Семья это понимает. Старший сын Ярослав – студент, учится в Минске. Он мой советчик и мягкий критик. Муж – критик строгий, и это хорошо. Доброжелательная, позитивная критика стимулирует. Я вообще не обижаюсь на деловую критику, она вполне может быть. Огорчаюсь, когда слышу дежурные фразы: «Отличный концерт», «Прекрасно выступили».

Поэтому всегда делюсь с мужем своими профессиональными проблемами. Знаю, на самом деле он мне помогает. Когда я действительно сомневаюсь в себе, а такие моменты случаются, он обязательно почувствует и поддержит.

Он же в свою работу (а она у него очень ответственная) меня не погружает, редко делится какими-то мыслями. Хотя мы оба – работоголики. Это уже стало семейным анекдотом. Полгода мы мечтаем об отпуске, о путешествии, море. А поехав, уже через два дня сидим на балконе и говорим о том, что будем делать, когда вернемся. И мечтаем уехать обратно поскорей. Мы оба – прикорневые растения.

– Неужели вы совсем не отдыхаете в семейном кругу?
– Конечно, отдыхаем. Все выходные у нас расписаны. Встречаемся с друзьями, ездим на природу. Вот лыжи купили. Порадовались, что в Коробчицах построили гору, будем кататься.

– Вера Ивановна, у вас есть чувство гармонии жизни?
– Во мне или вокруг? Что касается моей жизни, то она сейчас ничем не омрачена. Любящий муж, прекрасный взрослый сын, чудесная дочка Ивана. Все меня радуют. Хотя я и за сына в свое время боялась, и за Иву тоже. Муж, как мне казалось, ее баловал, он считает, что ребенок должен расти во всепоглощающей любви. А я волновалась, что она станет эгоисткой. Сейчас вижу, не разбаловал. Никто ее не учил, а она перед сном обязательно скажет: «Папочка, я очень тебя люблю». Или «Мама, ты самая лучшая из всех теть» (улыбается).

У меня интересная работа, у нас много друзей, всегда кипит жизнь.

Едиственное, чего не хватает, так это разнообразия культурной жизни в городе. Потому возлагаем большие надежды на строящийся концертный зал филармонии.

И еще. Хотя в новой должности я оказалась по другую сторону сцены, я все равно мечтаю танцевать.