Писатель и архивист Александр Карский рассказал о своем выдающемся прадеде. Часть 2

Писатель и архивист Александр Карский рассказал о своем выдающемся прадеде. Часть 2

Ефим Федорович был человеком огромной собранности и трудоспособности. У него была феноменальная память. Действительно, такая одаренность от природы. Он знал все славянские языки

Окончание. Начало в №83  «ГП» от 17 июля.
–  Ефим Федорович был человеком огромной собранности и трудоспособности. У него была феноменальная память. Действительно, такая одаренность от природы. Он знал все славянские языки. В Нежинском  филологическом институте, где он учился, преподавали блестящие выпускники Петербургского университета – Брандт, Соколов. (Это выдающиеся для своего времени ученые, которые затем стали докторами наук и членами-корреспондентами). Эти наставники выделяли Ефима Карского за трудолюбие, природные способности. Безусловно, не без их помощи он – студент-выпускник – написал свой первый  труд «Обзор звуков и форм белорусской речи». Он сумел подготовить серьезнейшую книгу, которая для того времени была новаторской. Отзывы на нее присылали известные профессоры, университетские преподаватели стали ссылаться на нее на лекциях, использовали при защите диссертаций. То есть уже первой своей работой Карский заявил о себе как о подающем большие надежды будущем ученом.

После окончания института отличника Карского направили работать во вторую гимназию в Вильно. Тогда тоже было распределение. И выпускник  обязан был отработать 6 лет: за каждый год учебы – полтора года отработки. Он ведь учился бесплатно, учебу оплачивало Министерство народного просвещения.

В Вильно находилось хранилище древних актов, рукописей, работала знаменитая Виленская библиотека, где хранились первопечатные источники. Видимо, судьба вела Карского, коль ему повезло попасть работать именно в этот город. Здесь жило много белорусоговорящего населения, издавались материалы о белорусах Виленской губернии. В гимназии Карский преподавал русскую словесность. Работал много. По воспоминаниям супруги, в расписании ежедневно было по четыре – пять уроков плюс проверка тетрадей, нагружали и внеклассной работой. Кроме того, надо было посещать семьи гимназистов, проверять, как они живут. Есть письмо брату, где он пишет, что не может готовиться к магистерскому экзамену, потому что нет времени. А профессор Бранд писал, что сожалеет о научной неактивности своего ученика. Вот, мол, первая успешная книга вышла, произвела впечатления, но появляются и книги других авторов. Нужны новые данные. «А вы, такое впечатление, – замечает строгий наставник, – застряли в развитии». Кстати, профессор Брандт не рекомендовал ему и жениться. «Семья, дети …Вы пропадете для науки. Конечно, я не могу вам запретить, отговаривать. Но примите к сведению, что откладывать защиту не надо», – примерно так излагал свою позицию его наставник.

– Тем не менее Ефим Федорович создал семью?

– Да, его супругой стала Софья Степуржинская – дочь священника из местечка Цырин Новогрудского уезда. Ее отец был активным подвижником народного просвещения. В своем приходе открыл семь или восемь начальных школ, заботился о них, снабжал учебной литературой. Когда Ефим Федорович познакомился с Софьей, она еще училась в Минской гимназии. Ефим Федорович честно рассказал невесте о том, как отговаривает его от женитьбы профессор Брандт. Софья Николаевна дала себе слово во всем помогать мужу, содействовать насколько возможно его научной деятельности. И, действительно, прабабушка была верной надежной спутницей жизни Карского. Когда ему нужно было выучить французский язык, именно Софья Николаевна помогла ему в короткий срок справиться с этой задачей.

– Александр Александрович, а что лично для вас значит память о великом прадеде?

– Когда был моложе, считал, что биография Карского достаточно изучена. Вышло несколько книг разных авторов. Но вот обратились ко мне преподаватели  гродненской гимназии №1 имени Карского: хотим сделать постановку, но как образ создать? Оказывается, сведений не хватает. Ученых, изучающих научное наследие Карского, немало, я же преследую иную цель – собрать более достоверные автобиографические сведения, работая в архивах. Скопированы  или переписаны  фактически все материалы, вся переписка, которая хранится в Санкт-Петербургском филиале Российской академии наук.  Возможно, удастся ее издать. Причем там не только письма известных ученых, есть разные респонденты,  в том числе и из Беларуси. Карский в свое время обращался и к общественности с просьбой присылать ему различные языковые или фольклорные материалы. Откликались гимназисты, студенты, простые служащие.  Словом, я пришел к убежденности, что память о своем известном предке должен не просто хранить, а продолжать изучать и популяризировать.

– Карский – первый белорусский академик?

– Затрудняюсь ответить. Сам прочел недавно, что кто-то еще имеет основание называться первым, но разве в первенстве дело? Главное, что он был академиком белорусом!