«Мы жили в бараках, спали на нарах, мерзли и голодали». История малолетней узницы концлагеря

 «Мы жили в бараках, спали на нарах, мерзли и голодали». История малолетней узницы концлагеря

В историко-краеведческом музее «Времена. События. Люди» Первомайской средней школы Лидского района собрана бесценная информация о земляках, которые прошли дорогами войны, освободителях района и тех, кто пострадал от фашизма и геноцида в концентрационных лагерях.

Одна из историй – о судьбе Виктории Перелайко, которая в нежном возрасте прошла через ужасы детского концлагеря Фалькензее – филиала нацистского концентрационного лагеря Заксенхаузен на территории Германии. С разрешения бывшей несовершеннолетней узницы публикуем ее воспоминания.

Раненое детство

В деревне Продвино Бобруйского района Могилевской области летнее утро 1941 года было таким же, как и все предыдущие. За окном слышались голоса односельчан, мачеха хлопотала у плиты. Мы же, малые дети, еще наслаждались утренним сном. Было слышно, как стукнула дверь, послышались тяжелые шаги отца:

– Дети, началась война! Мне, шестилетней девочке, которая никогда не слышала о войне, эти слова запомнились на всю жизнь. Тогда я первый раз испытала страх …

Отца призвали в армию с первых дней войны. С тяжелыми боями наши войска отступали. Напуганные слухами о расправах немцев с местным населением, мы очень боялись оккупантов. 

01_Перелайко_узник 20168.jpg

Во время ближайших боев или с распространением слухов о том, что будут увозить в Германию, жители деревни убегали в лес, там прятались в землянках неделями. С собой брали небогатые припасы. От голода спасали хлеб, вода и клубничное варенье, которого заготовили с запасом еще в мирное время.

В деревне во время оккупации работала школа. Однажды всех детей собрали в школьном дворе. Подъехали машины, и нам приказали туда грузиться. Затем пересадили в товарные вагоны, вверху которых были отверстия, через них можно было что-нибудь услышать или разглядеть. В местечке Паричи нас высадили за колючую проволоку, немного покормили. Потом – снова длинная дорога. Однажды наш поезд остановился. Был бой. Говорили, партизаны хотели отбить нас у немцев, но не удалось.

Поезд замедлил ход и почти остановился. Заскрипели задвижки, и мы увидели, как немцы, подняв руки вверх, обнимая друг друга, радовались своей земле. Только наши замученные, испуганные лица на фоне всеобщего ликования выглядели еще мрачнее. Шел 1944-й год…

За колючей проволокой

Сначала мы попали во взрослый концлагерь Заксенхаузен. По приезде туда нас заставили раздеться и куда-то согнали. Тут началось страшное: крики, мольба, кто-то терял сознание. Люди думали, что их ведут в газовую камеру. Оказалось, нас повели мыться. Помнится, что потом делали какие-то прививки под лопатку. Я тогда даже сознание потеряла, так боялась уколов.

07_Общий вид на мемориальный комплекс лагеря Заксенхаузен.jpg
Общий вид на мемориальный комплекс лагеря Заксенхаузен

Через некоторое время детей отобрали отдельно. Нас с сестрами ожидали дорога в детский концлагерь Фалькензее и период невообразимых лишений. Мы прибыли в ад. Каждый день – неопределенность, которая вселяла страх. Неопределенность собственного существования, неопределенность произвола и гнусных планов охранников СС, неопределенность даты окончания войны. 

В лагере мы жили в огромных бараках. Спали на нарах, которые высились в три яруса по обе стороны барака. С нами же в этот концлагерь попало еще трое детей из нашей деревни. Часто мерзли и голодали. Мои сестры именно тогда приморозили себе ноги, и впоследствии они им болели всю жизнь. Мне повезло немного больше. Знаю, что детей отбирали на сдачу крови и какие-то другие опыты. Но я была очень худая и бледная, может поэтому меня не трогали.

Нас вывозили на работу копать картошку. За работу выдавали талоны, за которые мы получали еду. Старшим иногда удавалось украсть немного картошки и почувствовать себя более сытыми. А самым страшным для нас, детей-узников, был отбор. Нас выстраивали в три колонны, немец ходил между нами и указывал пальцем на кого-либо. Отобранных грузили в машину и увозили. Куда и зачем, никто не знал. Этих детей мы больше не видели. Однажды выбор пал на меня и моих сестер. Большего ужаса я не испытала никогда. 

Четкое осознание происходящего ко мне пришло в автобусе. Немцы сидели с автоматами у окон, а мы, дети, стояли, держась за поручни. Нас привезли в небольшой городок, не помню названия, и оставили там, определив на работу в немецкие семьи. 

Я со своей сестрой жила у одной хозяйки, старшая сестра попала к другой. Общаться нам не запрещали. Хозяйка, да и другие местные жители, относились к нам лояльно. Главной задачей для нас была помощь по хозяйству, хоть и маленькая, так как мы были детьми. Помню, ходили собирать шишки, которыми топили печи. 

02_удостоверение бывшей узницы.jpg
Удостоверение бывшей узницы.

Нам разрешалось посещать школу, где учились немецкие дети. Сидели мы отдельно, но учительница уделяла внимание и нам. Я даже выучила немецкий алфавит, немного писала и довольно хорошо понимала немецкий язык. В классе висел портрет Гитлера. На перемене немецкие школьники его снимали и целовали, заставляли и нас это делать. Кто-то целовал, чтобы не нарываться на неприятности, а я – нет, за что и получала. Помню, кричали: «Русиш швайн! Твоего Сталина мы победим». 

Еще мне запомнился такой случай. Моя сестра заболела и попала в больницу. Так как нам разрешалось свободно перемещаться, я решила навестить ее. Это было зимой. Дорога к больнице была дальней, снега было много, но я отважно отправилась в путь. По дороге меня догнал немецкий танк и так сильно прижал к обочине, словно хотел раздавить. Люди городка, где мы жили, стали говорить о том, что солдаты на танке хотели убить русскую девочку, но один из них не позволил это сделать. 

Возвращение

Освободили нас американские войска. Я не до конца осознавала события тех дней. Радовалась, что выжила в очередной раз. Американские солдаты предлагали нам уехать в Америку. Но мы не согласились. Очень хотелось домой. В Беларусь мы вернулись в августе 1945 года. 
После войны было очень тяжело. Хватило всего: и голодно было, и страшно. Но все мы выучились, у всех сложилась семейная жизнь. Однако война не дает о себе забыть. До сих пор снится Германия, концлагерь, не могу смотреть фильмы о войне и не люблю клубнику – она мне войною пахнет, потому что в годы войны заменяла хлеб…

04_вид на город в котором прошли месяцы пленения.jpg
Вид на город в котором прошли месяцы пленения

Новая жизнь – на новом месте

На Гродненщину в Вертелишки мы с двоюродным братом переехали в 1955 году. Я работала кассиром в СМУ-9, училась. Здесь встретила свою судьбу. В 1959 году муж решил переехать в новый поселок, где образовалось торфопредприятие «40 лет БССР» (в 1964-м поселок переименовали в Первомайский). Мы с дочкой переехали за ним. Здесь сумели укорениться. Я работала в бухгалтерии, муж – электриком. Душа в душу прожили 25 лет, а потом он внезапно умер. Младшей дочке было всего 12 лет, и мне пришлось одной поднимать наших девочек. 

Нынче одна дочь живет в Минске, две – в Лиде. Имею пять внуков и семь правнуков. Все они любят приезжать ко мне в гости в Первомайский. 

у (2).jpgу (6).jpg

В апреле 2005 года Фонд взаимопримирения организовал встречу узников концлагеря Заксенхаузен в честь 60-й годовщины освобождения. Через 60 лет оставшиеся в живых узники встретились в местах своих страданий. Я поехала в Германию со своей дочерью. 

06_на праздновании Освобождения узников Заксенхаузена и Равенсбрюк.jpg
На праздновании Освобождения узников Заксенхаузена и Равенсбрюк

Мы посетили места, которые сегодня считаются мемориальными памятниками тех страшных лет, в том числе и Заксенхаузен. Там мало что уцелело, но это не уменьшает ощущение боли и страха, которое поселилось навсегда. На встречу приехали люди из разных уголков света, всех нас сроднило общее горе, пережитое в стенах Заксенхаузена. И мы дали обещание хранить память о тех, кого нет с нами, и передать свои свидетельства потомкам, чтобы ужасы войны никогда не повторились. 

Порой я размышляю о том, что отнял лагерь у меня. Он забрал у меня год моей свободной детской жизни, веру в благоразумие человека, вселил страх и тревогу, от которых было сложно избавиться. Но именно там я познала настоящую дружбу, цену ломтику хлеба и простым вещам. Узнала, что жизнь может быть жестокой и что холод, голод, жажда и боль преодолимы. И что все можно простить, но забыть нельзя.

05_перелайкл на встрече с бывшими узниками.jpg
На встрече с бывшими узниками

 И когда меня сегодня спрашивают, что главное в жизни, я знаю точно – мир. Берегите его, дорогие!

***

Виктории Викентьевне – 86 лет. Она не любит вспоминать пережитое во время войны. Плачет, когда поднимается эта тема. И все же иногда встречается со школьниками, чтобы рассказать новому поколению, как ужасна война и как ценен мир. В 2012 году учащиеся Первомайской средней школы Евгений Михалович и Вадим Гебень под руководством историка Ирины Ганенко написали исследовательскую работу о несовершеннолетних узниках концлагерей на примере истории своей землячки. Судьба Виктории Перелайко увековечена в книге Анастасии Колодяжной «Память – главный свидетель», на сайте школьного музея. 

P.S. Благодарим за помощь в подготовке материала руководителя историко-краеведческого музея Первомайской средней школы Ольгу Магильницкую.

Редакция газеты «Гродненская правда»