«Маме за восемьдесят, но она до сих пор цепенеет при одном только слове «война». Журналист «ГП» рассказала военную историю своей семьи

«Маме за восемьдесят, но она до сих пор цепенеет при одном только слове «война». Журналист «ГП» рассказала военную историю своей семьи

Война – это не только бои и бесстрашие воинов-освободителей, это еще и изувеченные детские души.

Мое поколение не знает, что такое война. А мои родители помнят ее, окаянную. Плачут, глядя военные фильмы, и до сих пор сушат и складывают в мешочки кусочки хлеба, впрок закупают продукты и делают несметное количество закаток на зиму: а вдруг голод?

Столько лет пролетело, и давно уже изобилие во всем, а они, дети войны, помнят и хранят внутри себя то, что нам не понять и, слава Богу, не изведать. Они прошли через горе, потери и боль в самом нежном возрасте, голодали и умирали от бессилия и болезней, наравне со взрослыми непосильно работали и страдали. А потом выросли и подарили жизнь новым поколениям, передав по наследству главный завет: беречь мирное небо над головой, ценить свободу и любить свою Родину. Поэтому война для меня – это не только бесстрашие воинов-освободителей и победный май 1945-го, а еще и украденное детство целого поколения, и часть моей личной истории.

Папа родился в 1940-м, войну пережил на Кубани. На долю его семьи выпали большие трудности, но семья мамы настрадалась втройне. На станцию Зикеево Калужской области, где они жили, война пришла в 1941-м. Проводив мужа на фронт, бабушка Надя осталась с четырьмя детьми на руках на оккупированной территории: маме моей – четыре года, ее братьям – шесть и два, младшенькому было полтора месяца. Голодали, прятались от бомбежек, стояли под дулом немецкого автоматчика, сильно болели, ждали треугольников с фронта...

1592915774_snimok7.jpg

 – В марте 1943-го немцы согнали женщин, стариков и нас, детей, на железнодорожную станцию, затолкали в теплушки и повезли из России на запад, – вспоминает моя мама Тамара Вячеславовна Кумпан (Костенковская). – Никто не знал, куда и зачем. Предполагали, что в концлагерь. Ночью поезд остановился. Позже выяснилось, что это была станция Гавья. Двери распахнулись, и люди стали выпрыгивать из вагонов. Мы побежали к лесу, потом долго брели в направлении Лиды, прятались, просили милостыню и ночлег в деревнях. За несколько недель добрались до местечка Василишки, где нашли кров в брошенной хате с выбитыми окнами. В деревне, где хозяйничали полицаи, открыто помогать беженцам из России, чьи мужья воевали в Красной Армии, никто открыто не решался. Но поутру на крыльце мы находили то ведро картошки, то миску супа, то краюшку хлеба или сала, то что-то из детской одежды. Неравнодушные сельчане не дали умереть от голода и болезней ни нам, ни другим беженцам.

После окончания войны любимую супругу с детьми, которых она чудом сохранила живыми, разыскал вернувшийся с фронта дед. Он прошел дорогами войны в пехоте от первого до последнего дня, получил ранение, встретил Победу в Берлине, но никогда не считал себя героем.
Бабушка и дедушка Костенковские остались в Беларуси. Вырастили детей, дали им образование, состарились, и последний приют нашли на белорусской земле в городском поселке Острино. Жили трудно, но честно, сохранив семейные традиции, любовь и уважение друг к другу до самых последних дней. Все это дальше несем мы – внуки, правнуки, праправнуки.

0.jpg

Девочка Тамара стала моей мамой, посвятила себя истории и педагогике. Всю жизнь занималась поисковой работой, возвращая имена безымянным воинам. Благодаря ей десятки семей узнали о месте упокоения их героических родственников. Некоторые приезжали на братскую могилу  в городской поселок Острино, стали друзьями нашей семьи навсегда. А потом она с единомышленниками по крупицам собрала и создала музей в Щучинском профтехучилище (ныне сельскохозяйственном лицее), объединяла ветеранов войны, встречала их в музее.

Сегодня маме за восемьдесят. Украденное войной детство до сих пор отзывается глубинными страхами, заставляющими цепенеть при слове «война». Она до сих пор помнит взгляд  немецкого автоматчика, который пожалел полуживых малюток, и тот шоколад, который он оставил на столе, и маленькую иконку Николая Чудотворца, которую носила на груди. Помнит и рассказывает, как на уроках от голода кружилась голова, как в платьице из старой шторы поступала в пединститут, а после его окончания пешком ходила десять километров на любимую учительскую работу…

Все эти воспоминания порой кажутся чем-то совсем нереальным, словно из выдуманных романов. Но мне больно, когда я их слушаю. Потому что это и моя история. И чем старше становлюсь, тем острее понимаю, почему из всех достояний государства наши старики главным считают мир и спокойствие, безопасность. А фраза «лишь бы не было войны» им совсем не кажется наивной…

Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!
Редакция газеты «Гродненская правда»