Жительница Кореличского района Любовь Коледа: «При Польше уже с десяти лет мы молотили, пололи, жали»

Деревня Кальчичи, Гродненщина. Здесь на окраине стоит дом Любови Павловны Коляды, которой исполнилось 93 года. О том, как жилось до 1939‑го, Любовь Коледа знает от родителей, сама она тогда была ребенком. Но подробности быта того времени передались с их слов и сохранились в памяти. Тогда земли были под Польшей. Почти вся земля принадлежала польским панам, пишет polymia.by.

Любовь Коледа родилась в деревне Тудорово. Члены семьи, по ее словам, были простыми рабочими людьми. Маленького клочка земли не хватало, чтобы прокормиться, и родителям приходилось работать на пана-осадника, который жил поблизости.

— Между Кореличами и Тудорово жил пан, — вспоминает Любовь Коледа. — Раньше всех панов называли осадниками. Земли у нас было мало, у отца было две сестры, и когда он выдавал их замуж, надо было давать каждой приданое — участок земли. Вот и раздали по «полосе», а себе оставили самую малость.

Осадники — это польские колонисты, получившие земельные участки от государства после Рижского мирного договора 1921 года. Тот осадник, у которого работали родители Любови Коледы, по ее словам, не был жестоким. Хозяйство у пана было большим: коровы, лошади, свиньи, птица. Работников он нанимал из соседних деревень.

О том, как проходил рабочий день у пана, Любовь Коледа знает со слов матери. Та сама ходила на панщину. Каждое утро ровно в пять часов конюх запрягал повозку и объезжал деревни, собирая людей. Те, кто жил поблизости, шли пешком. К шести утра все уже собирались во дворе. Там их ждал длинный стол под навесом, защищавшим от дождя. На столе — горы блинов, шипящие сковороды с салом и яйцами, миски с макаронами и затиркой. Пан обходил работников, приглядываясь, кто как ест. Прием пищи был своего рода проверкой. Того, кто ел плотнее, ставили на работу позабористее. Кто слабее, получал задание полегче.

— Тогда все старались есть как можно больше, — говорит она, — чтобы можно было заработать деньги.

В обед на поле привозили кусок хлеба, нарезанный ломтиками, с полендвицей, колбасой или голландским сыром. Основной же обед был свой, из дома. Вечером, в восемь часов, работу заканчивали. Но так было, если работали за деньги. Те же, у кого весной не было зерна для посева, брали у пана в долг. За это нужно было отработать определенное количество дней бесплатно. Можно было также взять участок земли под посев льна, тоже в счет отработки.

— Все, что брали, нужно было отработать, — говорит она. — Так вот и жили, пока власть не переменилась

Однако не все осадники были столь же терпимы. За речкой жил другой пан, жестокий и скупой. Его батракам не давали еды, не поили, платили скудно. Кроме того, тот пан не разрешал даже собирать ягоды. Требовал сначала заплатить, а уже потом разрешал собирать ягоды или грибы, да и то в ограниченном количестве. Об этом Любови Коледе рассказывала соседка, работавшая у того пана. У их хозяина, на которого батрачили родители, порядки были мягче. Но суть оставалась той же: батрак оставался батраком, человеком без прав.

Бытовые трудности были повсеместными. Одежду и обувь доставали с большим трудом, в лавках стояли очереди, купить что-либо было сложно. Носили то, что оставалось от старших, перешивали, донашивали до последнего. В школу дети ходили в том, что имелось. К труду приучали с детства.

— Уже с десяти лет мы молотили, пололи, жали, делали все, что могли, — рассказывает Любовь Коледа. — После школы сразу за работу, летом — вместе со взрослыми в поле. Тяжелый тогда был труд, без работы сидеть было некогда. Так и жили.

Несмотря на то, что Польша была католическим государством, принудительное обращение в католичество было не везде. Православные продолжали ходить в свою церковь в Тудорово, но та сгорела во время войны. В огне погибли и документы, где хранились записи о рождениях и крещениях. Позже, когда советская власть вводила паспортную систему, это привело к путанице, могли добавить лишние годы. По словам Любови Коледы, ей самой при оформлении паспорта добавили год. В те времена люди часто не знали точных дат. Мать Любови Коледы, как и многие, тоже была неграмотной, она не умела ни читать, ни писать, ставила вместо подписи крестики, но при этом хорошо считала деньги. Даты рождения детей запоминали приблизительно — например, по времени полевых работ.

В 1939 году власть сменилась. Вместо польской власти пришла советская. В колхозах появились регулярные выплаты, пусть небольшие, но стабильные. Открылись школы. У деревенских детей появилась возможность учиться. Сама Любовь Коледа окончила семь классов, дальше учиться не пошла, ведь требовалось помогать семье. Но это был уже не тот труд, что раньше, вместо работы на пана было колхозное дело, в котором все были на равных.

Почти вся ее жизнь и жизнь ее родителей до становления советской власти прошла в нужде и постоянной работе. При том что пан, у которого батрачили родители, не был жестоким, сама система делала крестьян зависимыми, земля принадлежала осадникам, а брать зерно или участок под посев можно было только в долг, который потом отрабатывали. Эта система не оставляла шанса на образование или изменение судьбы. С приходом советской власти, по ее словам, все переменилось, люди перестали быть должниками и впервые ощутили себя равными.

Спустя девять десятилетий Любовь Коледа хранит в памяти то, что видела и слышала от родителей. Как они жили под осадниками, как работали за кусок хлеба, как ждали перемен и дождались их в 1939-м. Ее рассказ — это голос поколения, которое знало цену свободе и равноправию. Потому что за ними стояли годы нужды, долгов и бесправия. И они никогда не были и не будут забыты.

Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!