Индурская синагога: уцелевший памятник еврейской культуры и немой свидетель трагедии
Индурская синагога, построенная в 1885 году, – одно из немногих чудом уцелевших свидетельств богатой еврейской культуры в Гродненском районе. Неумолимо разрушаясь, она напоминает о некогда большой процветающей еврейской общине Индуры. Во время Великой Отечественной войны это здание стало частью гетто, а сам населенный пункт – местом преступления нацистов, откуда навсегда исчезли около 2200 местных евреев и их культура.
Местечко, где по воскресеньям шумели ярмарки
Евреи жили в Индуре столетиями, об этом упоминается еще в документах XVI века. К концу XIX века это было по-настоящему богатое и оживленное местечко: 314 дворов, костел, церковь, синагога, приходская школа, почта, фельдшерский пункт, 16 мастерских, известняковый завод, бровар, 2 винокурни, 8 корчем... По воскресеньям здесь шумели ярмарки, а в 1885 году община воздвигла красивую синагогу. По переписи 1897 года из 2674 жителей Индуры 2194 считали себя евреями. Они мирно трудились вместе с белорусами и поляками, пока в июне 1941 года сюда не вошли войска вермахта. К началу войны Индура имела статус поселка городского типа и была центром сельсовета.
Историю древнего местечка в своей книге «Мы любим нашу Индуру – и есть за что!» описал бывший учитель истории Луцковлянской средней школы краевед-летописец Владимир Козырев, который основал краеведческий музей СПК имени Деньщикова и был его бессменным руководителем на протяжении сорока пяти лет. В его очерке запечатлены и трагические страницы жизни Индуры во время фашистской оккупации, которые сегодня читаются как жуткие свидетельства.
«Война – это смерть. Уже в первые дни фашисты расстреляли членов КПЗБ, колхозных активистов. В Дубовке – 3 человека, в Индуре – Трубачика Сильвестра Андреевича (родился в 1887 г.), Янчеловского Павла Андреевича (1910). Был установлен жестокий и грабительский оккупационный режим. Царил произвол. С 1 гектара надо было сдать 2,6 ц ржи, 0,7 ц овса, полностью – пшеницу, гречиху, горох (если найдут – расстрел), 3 ц картофеля, 14,4 кг свинины, 200 яиц от курицы, 600 литров молока от коровы. А еще – сдавать табак, шерсть, коноплю, кур, перья куриные. Деньги – за землю 200 марок. Плата за дом, за все строения, за собаку. Запрещен убой скота и употребление мясо-жировых продуктов. В прифронтовой полосе – все обмолотить, сдать, нельзя сеять яровые (расстрел). Грабили лес. Но самая большая трагедия – уничтожение индурских евреев».
«Тюремный» квартал
Оккупировав городской поселок, фашисты в августе-сентябре 1941 года организовали гетто и согнали туда евреев. Его границы сегодня легко может представить каждый местный житель: от старой школы по одной стороне улицы, огибая площадь, захватывая синагогу и упираясь в нынешнюю улицу Некрасова. Главный вход в эту «тюрьму-квартал» находился ровно там, где сейчас стоит здание сельского исполнительного комитета.
Всю территорию обнесли трехметровым деревянным забором, откуда выпускали только на работы. Внутри царила теснота и унижение. Людей сселили не только в дома на территории гетто, но и в синагогу. По воспоминаниям очевидцев, семьи отгораживались друг от друга шнурами либо обычными нитями. Охраняли гетто один немец и один полицай. Сначала это были местные, но позже оккупанты привели татар, которые отличались особой жестокостью. Евреев гоняли на принудительные работы – строить шоссе Индура–Одельск, морили голодом, лишили прав. Все эти зверства зафиксированы в показаниях ныне покойной учительницы русского языка и литературы Елены Козыревой, которая после смерти супруга десять лет продолжала его дело, возглавляя музей и транслируя историческую правду новым поколениям.
Садизм стал нормой
Издевательства нацистов стали повседневной нормой. «Индурские старожилы помнят фамилии: Цигаль, Мацуль, Гершен, Чужик, Нахман, Нагдыман, – пишет Владимир Козырев в своем очерке. – Помнят, как издевались над беззащитными жертвами. От поворота в центре Индуры к костелу стояли телефонные столбы. Евреев привязывали лицом к солнцу. Кто подаст воды – самого привязывали...»
– В памяти очевидцев сохранился еще один жуткий эпизод той поры, – рассказывает библиотекарь сельской библиотеки краевед Ирина Пасюк. – В центре поселка была вырыта глубокая яма. Туда бросили молодую еврейку и морили голодом. Местные жители, рискуя жизнью, пытались передать ей еду. Если часовой оказывался «человечным», он отворачивался и делал вид, будто не видит. Но если «плохим», еду отбирали, а девушку жестоко били. От побоев, голода и жажды она кричала на всю Индуру... А в один из дней ее отвели на еврейское кладбище и расстреляли... Та же участь постигла еврейского парня, которого прятали в сарае Кошубовича. Чтобы не навлечь беды на хозяев, он сам ушел от них и попался.
Других евреев заставляли руками, без лопат, собирать песок по обочинам на дороге от Индуры до деревни Прокоповичи. Полицейский шел рядом, и каждый, кто замешкался, рисковал жизнью...
«Нас повезут в другое место»
Гетто просуществовало до 2 ноября 1942 года.
– Как описывает в своей книге Владимир Козырев, в тот день узникам объявили, что их «переселяют в другое место», – рассказывает учитель истории Индурской средней школы Татьяна Новик. – В глазах обреченных людей затеплилась наивная надежда на спасение. Со всей округи сгоняли подводы. Стариков и детей посадили на телеги, остальные шли пешком. Конвоировали индурских евреев в Гродненское гетто, а оттуда – в пересыльный лагерь Колбасино. Эшелоны смерти везли их в Треблинку, Освенцим, а также, согласно книге «Память», – в Дахау и Штутгоф.
Более чем из 2200 индурских евреев выжили только четверо.
Предатели и приговор трибунала
Сухие строки архивных уголовных дел хранят имена тех, кто стоял по другую сторону трехметрового забора и охранял несчастных узников: Иван Костецкий и Генрих Малевицкий. Малевицкий носил на рукаве белую повязку с надписью «полицай». Летом 1941-го они загоняли людей за колючую проволоку, а осенью 1942-го лично конвоировали узников в Колбасино.
В 1949 году военный трибунал приговорил предателей к 25 годам лишения свободы с конфискацией имущества. Справедливость того времени была суровой, но она не могла вернуть уничтоженный мир древнего местечка...
Нити, которые не рвутся
В агрогородке Индура больше нет евреев. Остались лишь разрушающаяся синагога 1885 года, которая служит архитектурным напоминанием о многовековой истории еврейской общины региона, да тонкие нити нашей памяти, которые связывают нас с теми, кто жил до нас, мечтал, трудился, строил, рожал детей, а потом просто был стерт с лица земли.
О страшных страницах Холокоста напоминает каменный столбик – памятный знак на улице Рогачевского. Надпись на нем гласит: «У 1942 годзе фашысты знішчылі больш 2200 яўрэяў Індуры». А в преддверии скорбной даты – 80-летия начала Великой Отечественной войны – в рамках областного патриотического проекта «Память. Единство. Победа» на улице Некрасова открыт информационный стенд с QR-кодом. Стенд установлен рядом с домом, который был крайним в еврейском гетто.
Память о трагедии евреев Индуры бережно хранят местные жители. Учитель истории Индурской средней школы Татьяна Новик и библиотекарь Ирина Пасюк продолжают собирать имена и факты, чтобы ни одна деталь не растворилась во времени.
– Мы рассказываем детям об ужасах Холокоста для того, чтобы они узнавали зло в лицо и никогда не забывали, что случилось на индурской земле в годы войны, – подчеркивает Татьяна Николаевна. – Только в этом случае «коричневая чума» больше никогда не заползет на нашу Родину...
Артур ВАЛЕНТУКЕВИЧ, прокурор следственной группы прокуратуры Гродненской области; Алла БИБИКОВА, собкор «ГП»
Читайте также:
Обращаем внимание, что использование наших материалов, согласно Закону Республики Беларусь «Об авторском праве и смежных правах», возможно только при указании автора («Гродзенская праўда») и ссылки на первоисточник (конкретную статью на сайте), если письменно Ваше издание не уведомлено об ограничениях в использовании нашей информации.
Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!
