«На нашем Р есть К». Подробности переписки Ирины Мельхер с Николаем Автуховичем

Слушая показания, которые дают обвиняемые по делу группы Автуховича, неволей задумываешься: а есть ли среди всех этих двенадцати человек невиновные? Буквально каждый, кто отвечает в процессе суда на вопросы сторон, придерживается принципа – «моя хата с краю, ничего не знаю».

Галина Дербыш, оказывается, совершенно чужого для нее человека решила просто взять и пустить в дом переночевать, да еще и не одного, а с неизвестным для нее человеком. И при этом даже не удосужилась поинтересоваться, для чего они приехали, откуда вернулись среди ночи и что хранили в ее гараже. Ирина Горячкина закрывала глаза на гранату и пистолет на прикроватной тумбочке только потому, что Автухович для нее «очень дорогой человек». Сергей Резанович о целом арсенале боеприпасов у себя в гараже молчал потому, что «был в шоке и напуган». Словом – все ни при чем. По крайней мере, так они заявляют.

Позиции «ничего не знала, ни в чем не виновата, с обвинениями не согласна» придерживается во время допроса и Ирина Мельхер. Свою вину Мельхер признала лишь в том, что участвовала в несанкционированных протестных акциях, подробно разъяснив суду, где, когда и при каких обстоятельствах выходила на улицы Бреста. А вот что касается содействия Николаю Автуховичу в его террористических планах, все отрицает. Вот только ее разъяснения, касающиеся некоторых подробностей общения с Автуховичем, выглядят, по меньшей мере, странно.

К примеру, во время оглашения показаний Ирины Мельхер, гособвинитель зачитала переписку обвиняемой с Николаем Автуховичем. 

«На нашем Р есть К», – так звучит одно из смс, которое отправила Ирина Николаю. На просьбу следователя объяснить значение этой фразы сказала, что «Р» – это сокращенно рынок, а «К» – куртки. Таким образом, смысл смс в том, что «на нашем рынке есть куртки».

– 30 ноября 2020 года во время визита Автухович сказал мне, что ему нужно купить мужскую куртку, так как моя торговая точка расположена на рынке. Какую именно куртку он хотел, он мне не говорил, – пояснила Мельхер.

Но что вызывает еще больше вопросов, так это ответ Автуховича на смс про «куртки».  

– Те карточки, Ирина, которые свободны в продаже, они быстрее всего, что стоят на контроле. Я понимаю, о чем ты, но пользоваться ими опасно, они стремные. Я уже объяснял, что такие карточки только для того, чтобы вычислить тех людей, которые хотят пользоваться анонимными карточками… Значит, у них позволяет мощность и оборудование пользоваться ими, точнее держать их на контроле. Поэтому это опасно», – так звучал ответ Николая Ирине. 

Обвиняемая это смс прокомментировала следующим образом: «Он неправильно понял мое предыдущее сообщение. Автухович, видимо, подумал, что я писала ему о второй сим-карте, которую он просил зарегистрировать меня на себя. По этой причине и он написал мне в ответ, что сим-карты на рынках находятся на контроле, то есть на прослушке». 

Кроме того, она рассказала, что во время одного из визитов к нему на улицу Шафрановую в ноябре 2020 года Автухович объяснил, что карточки, которые в свободной продаже, то есть приобретаются «не под паспорт», стоят на «прослушке». 

– Почему использовать такие карточки опасно, он мне не пояснял, равно как и то, в чем заключается опасность и от кого и чего она исходит. А я не интересовалась этим, так как не люблю задавать лишние вопросы, – пояснила Мельхер в процессе досудебного следствия. 

Не интересовалась или не хотела интересоваться – вещи разные. Трудно представить ситуацию, чтобы человек, у которого просят оформить на себя сим-карту, при этом говорят о «прослушке», не попытался бы узнать, для чего это нужно. Ведь выглядит это  подозрительно. Другое дело, если ты заранее знаешь причину такой необычной просьбы. Или, например, о ней догадываешься.

Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!