Пережила чудовищные издевательства фашистов и смерть сыновей и внучки. Судьба малолетней узницы концлагеря Анны Иваний

В маленькой палате Волповской больницы сестринского ухода я встретилась с Анной Степановной Иваний, малолетней узницей одного из фашистских концлагерей. Пока эта хрупкая женщина рассказывала свою историю, плакали все: медсестры, пришедшие гости и я, которая тоже пыталась незаметно смахивать слезы. Это не просто рассказ о жизни человека, это история нечеловеческих испытаний, которые начались в колыбели и не отпускают до сих пор. И эта история обязана быть услышанной.

Детство за колючей проволокой 

Глядя в глаза Анны Степановны, понимаешь: перед тобой сидит человек, который выжил там, где умирали сотни. Родители проживали в деревне Великое Село Свислочского района. Отец, Степан Александрович, работал на железной дороге, затем был председателем сельсовета. Мать, Агафья Фёдоровна, растила детей и трудилась в полеводстве. Казалось, что впереди всех ждет обычная мирная жизнь. Но в 1941 году началась война.

– Моего папу арестовали немцы в 1942 году, – вспоминает Анна Степановна. – По доносу за связь с партизанами его приговорили к расстрелу. Мама продала все, что у нас было, чтобы спасти отца. Пошла к немцам, умоляла. Они согласились, но на своих условиях. Вся семья – мать, отец, и трое детей, то есть мои сестры, должны были отправиться в Германию.
 
В товарных вагонах, в полной темноте и страхе семья уезжала в неизвестность. Эшелон прибыл в Ротенбург. Там, в бараках, на территории большого поместья, им предстояло стать рабами. И там, в этом чужом мире, 3 августа 1943 года родилась наша героиня.

Когда немцы начали отступать, хозяин предупредил: «Вас могут разослать по концлагерям, а мужчин расстреляют». Он помог отцу Анны Степановны и другим мужчинам бежать. А на следующий день пришли немцы и забрали всех в концлагерь. Анне Степановне было всего шесть месяцев.

– Это был ад на земле. Нас держали на производстве, где делали авиабомбы. Людей сжигали, издевались… На территории было 32 барака. В нашем жили 260 младенцев. А выжили из них только 13. Я – одна из них.

Женщина вспомнила, как украинский надзиратель, озлобленный и жестокий, постоянно отключал воду. Дети пухли от голода и жажды:

– Сестры мои, Софья, Мария, Анастасия, их уже нет. Они были старше. Когда мне было совсем плохо, они тихонько бегали к луже, набирали воду в рот и приносили мне. Потом спрашивали у мамы разрешения сбегать за водой для себя.

Там, за колючей проволокой, человеческая жизнь стоила меньше пыли под сапогами надзирателей. Но случались моменты, когда палачи и жертвы менялись местами. 

– Тот украинец-надзиратель, который издевался над нами и лишал всех воды, потерял маленькую дочь.Моя мама была искусной мастерицей. Ей приходилось обмывать тела умерших и шить для них хоть какую-то одежду. Этот человек пришел к маме за помощью. Он просил одеть его ребенка в последний путь.
Мама посмотрела ему в глаза и сказала: «Нет». Он взбесился, закричал: «Почему?! Я ведь убью и тебя, и твоих детей!» А мама, спокойная в своем горе, ответила: «Если я пойду к тебе, меня убьют наши. Выбора нет, но лучше я умру со своими детьми от твоих рук. Посмотри на бараки – дети лежат опухшие, без капли воды. Это твоя вина». 

Надзиратель вдруг упал на колени перед всеми узниками в бараке. Он выл и обещал, что вода будет. И только тогда мама ему помогла. Она сшила маленькой девочке платье из старого парашюта. Жильцы барака говорили маме, что только благодаря ей их дети остались живы. Но ужасы на этом не закончились.

– Немцы время от времени забирали всех младенцев. Никто не знал, что они с ними делают, какие опыты проводят. Потом детей просто вышвыривали в большой коридор. И матери бежали туда, искали своих. Многие малыши были уже мертвы. Мама искала меня по родимому пятну на лице. Она бегала по этому коридору среди маленьких тел, всматривалась в лица, плакала и кричала: «Где же мой цветочек? Жива она или нет?»

Сама Анна Степановна этого не помнит – ей не было и двух лет. Но эти рассказы матери и старших сестер выжжены в ее памяти. Мама всегда рассказывала об этом нехотя, она мечтала забыть кошмар, вычеркнуть его из сердца, но он возвращался к ней в каждом взгляде дочерей. 

В апреле 1945 года узников конц­лагеря освободили. Мама Агафья Фёдоровна поспешила домой. Она не знала, жив ли отец, который после побега ушел на фронт, но она любила его так сильно, что готова была идти пешком через всю Европу. 

– Судьба папы – это чудо, – рассказала героиня материала. – Как-то его ранили, а собаки растерзали икры на ногах. Многие подумали, что он мертв и бросили в общую яму вместе с растрелянными. Когда яму начали засыпать землей, папа застонал от жуткой боли и дернулся. Это заметили. Его, израненного, доставили в госпиталь. Отец выжил. Но война не отпустила его. Папа получил немецкую пулю под самое сердце. Врачи не решились на операцию, она была смертельно опасной. Так он и жил, чувствуя эту пулю при каждом вздохе.

Жизнь, пропитанная слезами

Часто мы думаем, что 1945 год стал концом страданий. Но для Анны Степановны мирное время превратилось в череду таких ударов, которые, кажется, не в силах вынести человеческое сердце. Когда она начала рассказывать о своей жизни после войны, в комнате повисла тяжелая тишина.



– Мы вернулись из Германии в родное Великое Село. В нашем доме тогда была изба-читальня. Спасибо односельчанам, они нас кормили, помогали чем могли. Бедность была страшная. Мама поднимала нас четверых. Знаете, когда сестры выходили замуж, в приданое каждой она давала один и тот же плед. Один на всех. Больше просто ничего не было. 

На мгновение она замолкла, опустила глаза, а потом добавила деталь, от которой сжалось горло:

– У сестры было полупальто. Ей оно было впору, а мне почти до земли. Сестра прибегала из школы, на ходу расстегивала пуговицы, я тут же надевала его и бежала на уроки. Так и учились и по очереди ходили в одном пальто. А когда прибегали со школы, то первым делом шли помогать маме, уроки делались потом.

В 18 лет Анна, полная надежд и комсомольского задора, уехала к сестре в Казахстан осваивать целину. Там встретила Василия – красавца-механизатора, лучшего в округе. Его даже собирались представить к ордену Ленина. Сыграли свадьбу, получили квартиру. Родились дети. Казалось, вот оно – счастье, выстраданное поколениями. Но беда уже стояла на пороге.

– Мой Сереженька, сынок…– проговорила Анна Степановна. – Ему было всего восемь лет. Утонул. Рядом была плотина, где дети купались. А он упал и начал тонуть. Когда его достали со дна,он уже не дышал. Врачи пытались реанимировать, но тщетно.

Через десять лет семья вернулась в Беларусь. Поселились в Волковыске. Анна Степановна работала везде, не боясь никакого труда. Но судьба подготовила новый удар:

– У моей дочери Лены на шестом месяце беременности обнаружили рассеянный склероз. Она родила доченьку Ольгу, но после этого слегла окончательно. Уже много лет моя Леночка прикована к постели. Муж мой, Василий, смотрел за ней, а я жила на разрыв.

Внучка Ольга росла красавицей, золотой медалисткой, гордостью семьи. Но в 15 лет у девочки диагностировали лейкоз.

– Три с половиной года мы лечились, я не отходила от внучки, в то время как мой муж не отходил от нашей дочери Лены, – рассказала Анна Степановна. – Мы даже в Германию ездили на лечение. Знаете, какая горькая ирония? Когда там узнали, что я бывшая узница их концлагеря, Оленьке предложили бесплатную операцию. Страна, которая когда-то держала меня за колючей проволокой, пыталась спасти мою внучку.По итогу Ольге пересадили стволовые клетки. Сначала все прижилось, мы радовались, молились. А потом случилось резкое отторжение. И нашей девочки не стало. 

Но и это был не последний крест. Третий ребенок Анны Степановны, сын Николай, погиб в 38 лет.Он поехал на заработки в Россию, но его убили бандиты. Просто ради денег.

Вопреки всему 

Сегодняшний мир Анны Степановны Иваний ограничен стенами одной небольшой палаты в Волповской больнице сестринского ухода. Судьба распорядилась так, что из большой семьи, за которую она боролась всю жизнь, у нее осталась только дочь Елена. Но эта близость – самая горькая на свете. Елена, прикованная к постели после рождения внучки Ольги, почти не двигается и не говорит. Она как живое напоминание о том «кресте печали», который Анна Степановна несет на своих плечах уже более 80 лет. Сама женщина после тяжелой операции на ногах почти потеряла возможность ходить. Когда стало ясно, что ухаживать за дочерью дома больше нет сил, она приняла самое трудное решение в жизни: попросила определить их в больницу, но только при одном условии – быть в одной палате с дочкой. 

– Для меня это великое счастье: видеть ее рядом, – поделилась Анна Степановна. – Здесь нас окружают ангелы в белых халатах. Так я называю наших медсестер. Они слушают, помогают во всем, стали нам родными.

Во время нашей беседы в палате повисла такая тишина, что было слышно биение сердец. И в этот момент произошло то, от чего у всех присутствующих перехватило дыхание. 

Елена, которая годами молчит в плену своего недуга, слушала историю матери. Она понимала каждое слово. И по ее неподвижному лицу прямо на подушку катились горькие слезы. Она плакала от боли за свою маму, за их общую искалеченную жизнь.
В конце встречи я спросила Анну Степановну, что бы она хотела сказать нынешней молодежи.

– Пусть ценят мир. Счастье ведь совсем не в деньгах. Счастье – это когда над головой чистое, ясное небо. Когда вы просыпаетесь и знаете, что не будет выстрелов, не будет лая собак и криков матерей. Берегите это небо. Пусть никто и никогда больше не узнает, что такое война. Это мой единственный наказ, – ответила женщина. 

Мы часто жалуемся на бытовые трудности, на нехватку денег или плохое настроение. Но наши проблемы ничто по сравнению с тем, что прошла Анна Степановна. Она вынесла из ада способность любить и прощать. И пока в больничной палате звучит ее голос, мы, живущие под мирным небом, остаемся в вечном долгу перед этой женщиной. В долгу за то, что она выстояла. За то, что не сломалась. И за то, что до сих пор учит нас самому главному – ценить каждый глоток воздуха, в котором не пахнет гарью.

Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!