«Вывел в свет не один десяток научных детей и внуков». Интервью с заведующим лабораторией Научно-исследовательского центра проблем ресурсосбережения Академии наук Беларуси академиком Анатолием Свириденком

Cегодняшний герой рубрики «Персона» в жизни часто оказывался впереди сверстников и коллег. В 1954 году вошел в один из первых наборов Белорусского института инженеров железнодорожного транспорта. Вместе с деканом, а позже академиком Владимиром Белым и однокурсником участвовал в формировании в Гомеле филиала лаборатории Института машиноведения АН БССР, выросшего в крупный исследовательский институт. Первым из его сотрудников защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Не в столице, а в областном центре в 1980-м с единомышленниками  открывал  международный журнал «Трение и износ». А через десять лет оставил пост директора успешно работающего института, чтобы с нуля создать научно-исследовательский центр в Гродно. В настоящее время Анатолий Свириденок – единственный академик НАН Беларуси в области. Со стороны может показаться, что просто судьба благоволит ученому. Но у Анатолия Ивановича на сей счет свое мнение. «Я не боюсь браться за дело, если чувствую силы довести его до конца», – говорит он и замечает, что волевые качества воспитали родители и война.

Эпизоды из детства
– Я родился в 1936 году в Орше, но мало жил там. Отец Иван Николаевич работал связистом на железной дороге и перед войной его направили в Саратов. Оттуда со мной и младшим сыном мама в июне 1941 года выехала к родственникам в Белоруссию, у которых гостил еще один наш брат. Страшное известие застало в Москве. Быстро добрались до Орши, а вот обратный путь растянулся на два месяца.

svivridenok-12.jpg

– Память многое сохранила?

– Эпизоды короткие, но яркие. Муж маминой сестры помог выбить машину, но ехали мы недолго. Как только пересекли Днепр, транспорт забрали для перевозки раненых. Часть пути преодолевали пешком, часть на поездах. Помню, под Брянском попали под обстрел, пережидали его под вагонами эшелона. В следующий раз укрытие искали в лесу. Когда бежали в него, незнакомый парень толкнул нас в воронку от снаряда. Его расторопность спасла жизнь: бомба разорвалась совсем рядом с «убежищем».

– Уверена, неспокойнее было и в Саратове.
– Да, там располагался авиационный завод, и город постоянно бомбили немцы. Но не это было самым печальным. Во второй год войны не стало мамы: она дважды подхватила тиф и умерла. Отец стал писать руководству письма с просьбой перевести в Белоруссию. Удовлетворили ее в сорок пятом году, выделили теплушку и выдали приказ о назначении начальником дистанции сигнализации и связи в Гомеле. Когда добрались до места, папа тихо сказал: «Приехали. Гомель». А я смотрел на руины и никак не мог понять, где же он этот Гомель?

– Весть о Победе услышали в городе над Сожем?
– Нет, еще в Саратове. Отец был на ночном дежурстве, а я уже спал, когда горожане стали от дома к дому разносить новость. Все выкрикивали слово «Победа» и очень радовались.

Наука начиналась с бантика
– Тем не менее война не помешала Вам получить основательные знания.
– Первый класс окончил в Саратовской мужской гимназии, а во второй пошел в Гомеле в СШ №27. Учиться было непросто, но легко. Знаете, в чем секрет? Учителя были исключительные. Во-первых, настоящие профессионалы, а во-вторых, люди мудрые, прошедшие через войну. Например, физику преподавал Альбин Иванович Милевский, в будущем Почетный гражданин Гомеля. Под его началом я в 9 классе для участия в конференции не только подготовил доклад «Подъемная сила крыла», но и смастерил макет крыла. Скрепить доклад было нечем, пробил на листах отверстия, протянул ленту и завязал бантик. Несерьезное оформление не помешало присудить мне одно из призовых мест (улыбается).

– Выходит, уже мальчишкой видели себя ученым?
– Не думал идти в науку, решил поступать в Рижский филиал военно-воздушной академии имени Николая Жуковского. Легко сдал семь(!) экзаменов. К тому же обладал хорошей физической формой: в школе играл в волейбол, занимался боксом. Но в вуз так и не прошел. В то лето вышел указ зачислять только отслуживших в армии. Посоветовавшись с отцом, решил возвращаться в Гомель.

– Папа порекомендовал поступать в Белорусский институт инженеров железнодорожного транспорта?

– Да, БИИЖТ второй год набирал студентов. Увидев результаты семи экзаменов, члены приемной комиссии удивились: «Зачем нам столько?», но в институт приняли. Выбрал механический факультет и с первых дней учебы стал активничать. Записался в спортивные секции, подрядился газеты рисовать.

– От учебы общественная жизнь не отвлекала?
– Желания хватало на все! К тому же, как и в школе, у наших преподавателей невозможно было не учиться. Железнодорожная служба была очень обеспеченной, и для работы в БИИЖТ приехали профессора со всего Советского Союза. Уже в первые годы благодаря их авторитету институт стал слыть одним из лучших вузов республики. Так, деканом на механическом факультете был Владимир Алексеевич Белый (вице-президент АН БССР в 1973-1987 годах – прим авт.). На последних курсах он настолько увлек меня механикой, что диплом на 50 процентов оказался научным. Именно Белый настоял на том, чтобы меня и Виктора Старжинского в 1959-м направили на работу в открывшийся в Гомеле филиал лаборатории Института машиноведения АН БССР.

– Если бы поступили в военно-воздушную академию, жизнь потекла бы по иному руслу. Верите в судьбу?

– Много лет на этот вопрос отвечаю: влияние судьбы научно не доказано. Докажут, буду верить. Пока же верю только в себя.

Рос с Институтом
– Открытие на периферии филиала лаборатории столичного института было смелостью. Над чем работал его небольшой штат?
– Занимались физикой и механикой полимеров. Это было очень востребовано. Металлов не хватало, а ЦК КПСС и Совет Министров требовали развития промышленности. Сотрудники филиала смело «лезли» и в физику, и в химию, и в материаловедение, и в машиностроение. Потенциал позволял охватывать все эти сферы, да и нам было интересно работать. Так что о гомельских разработках скоро заговорили не только в Минске, но и Москве.

– Под руководством Владимира Белого филиал лаборатории через пять лет преобразовался в отдел механики полимеров, а далее в Институт механики металлополимерных систем АН БССР. Росли с ним и Вы...
– Действительно, работал инженером, старшим инженером, в 1963 году поступил в аспирантуру и через два года досрочно окончил ее с защитой диссертации. Стал старшим научным сотрудником, заведующим лабораторией, а с 1969 года – заместителем директора института по научной работе. Докторскую диссертацию защитил в 1975 году. Через девять лет был избран членом-корреспондентом, а затем академиком и членом Президиума Белорусской академии наук.

http://grodnonews.by/uploads2/sviredenok2.jpg
Гомель 1988 г. Безракетная индустриализация космоса. Командир многоразового космического корабля «Буран» Игорь Волк.

– К тому же с 1979 по 1990 год возглавляли Институт механики металлополимерных систем. Газетной полосы не хватит, чтобы рассказать обо всех наработках. Что выделяете среди них?
– К моменту моего руководства коллектив института вырос до трех сотен человек. Построили новый лабораторный корпус, конструкторское бюро с опытным производством. В Гомеле стал работать первый на периферии совет по защите диссертаций. Вдумайтесь только, в начале девяностых годов у нас было 19 докторов и более 40 кандидатов наук! Стали издавать международный журнал «Трение и износ», главным редактором которого после Белого стал я. С 1986-го по 1990 год институт активно участвовал в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, в частности, в создании и поставках новых гидроизоляционных материалов для мест захоронения радиоактивных материалов и машин. Являюсь соавтором патента на это изобретение.

– В 1972 году группа сотрудников института была удостоена первой Государственной премии БССР. Чем отличились?
– Премию присудили за достижения в народном хозяйстве, в том числе за исследования в области космической техники.

http://grodnonews.by/uploads2/sviredenok1.jpg
Лауреаты первой Государственной премии БССР: в первом ряду второй слева – кандидат технических наук А.И. Свириденок, третий – академик В.А.Белый (подписание заявочных документов 1972 г.).

Центру – быть!
– Как так случилось, что в Гродно приехали в непростом 1991 году?
– Когда Президиум Академии наук принимал решение о направлении меня в ваш город, никто не предполагал, что жизнь резко изменится. Ехал с энтузиазмом создавать учреждение научно-технического профиля, которого Гродно не хватало. Было предусмотрено проектирование и строительство специального корпуса, выделение 12 квартир для приглашенных ученых и специалистов. Планы рухнули. Только благодаря поддержке облисполкома и горисполкома удалось получить здание для новой организации и две квартиры. Представляете, каково было начинать работу при дефиците кадров, отсутствии оборудования, невосприимчивости промышленных предприятий к новым разработкам?

– Все же Научно-исследовательскому центру проблем ресурсосбережения НАН Беларуси суждено было выстоять?
– Честно скажу, во многом помогли мои научные «погоны» и опыт. Постепенно набрали штат и начали работу. Главной задачей центра в первые годы была координация научно-практической деятельности по ресурсосбережению в Беларуси. Мною была обоснована концепция Госпрограммы «Ресурсосбережение», которую возглавлял 12 лет. С ее помощью были сэкономлены сотни тысяч тонн различных импортируемых материалов стоимостью свыше 200 миллионов долларов, создано более 300 новых технологий.

Центром в Гродно проведено десять международных научно-практических конференций «Энерго- и материалосберегающие экологически чистые технологии». Кроме того, ежегодно выполняем фундаментальные и прикладные исследования по нескольким государственным и международным программам.

– Над чем сегодня работают сотрудники центра?
– Направлений немало. Одно из них создание материалов, устойчивых к механическим воздействиям. При укладке в почве высоковольтных кабельных линий они могут использоваться взамен кирпича и удешевлять процесс. Не так давно приступили к разработке листов с тонкими металлическими сетками в конструкции, способных противостоять электромагнитным волнам. Еще одно интересное изобретение – термодеформируемый материал. Под воздействием температуры он переходит из твердого состояния в мягкое и принимает любую форму. Может использоваться в медицине.

– Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что в среде рядовых гродненцев центр известен благодаря разработкам по коррекции дисфункции стоп.

– Действительно, несколько лет назад совместно с техническим университетом польского Белостока осуществили проект «Биомеханическое исследование и разработка методов улучшения опорно-двигательного аппарата детей Подлясья и Гродненщины». Обследовали порядка ста белорусских ребят, выявили нарушения и назначили им необходимую коррекцию, в том числе при помощи ортезов, изготовленных центром.

Кто придет на смену?
– Анатолий Иванович, вы автор 17 монографий. Написали около трехсот научных статей. А в последнее время в СМИ можно встретить ваши публицистические материалы.
– Это так, пишу о том, что волнует. В «Беларускай думке» пару лет назад была опубликована статья «Где найти идеи для инноваций». После нее в стране появился, на мой взгляд, интересный проект «100 идей для Беларуси». Этим летом вместе с профессором ГрГУ имени Янки Купалы Геннадием Хацкевичем в журнале «Наука и инновации» рассуждал об этике и научно-инновационном развитии экономики. Для «Гродзенскай праўды» подготовил материал «Как появляются открытия и изобретения». Хочу обратить внимание на недостаточный приток в экономику молодых ученых и специалистов высокого уровня образования и креативности.

– Назревает проблема?
– Серьезная. Я несколько лет читал лекции в Гродненском государственном университете, проводил совместные исследования с кафедрами Гродненского медицинского университета и могу сказать, что уровень знаний современных студентов в массе своей не идет ни в какое сравнение с уровнем двадцати-тридцатилетней давности.

– В чем, на Ваш взгляд, причина?

– В уже упомянутых 90-х годах прошлого века. До них в Беларуси наукой были заняты 107 тысяч человек, после – 28 тысяч. Ушли самые перспективные. Тоже произошло и в педагогической среде. Помню, лет двадцать назад возвращался в Гродно с конференции в Лондоне через Варшаву. На вокзале обратил внимание на интеллигентных супругов с большими сумками. Разговорились, оказалось, что он работает врачом, она – учителем, но вынуждены возить товар в соседнюю страну. Когда им было лечить и учить? После школы в вузы шли слабо подготовленные абитуриенты. Их принимали, потому что преподавателям тоже нужно было зарабатывать на хлеб, ввели платный набор...

– Всегда столь строги в своих суждениях?
– Да, я, если честно, в этом плане неудобный человек. Потому в последнее время отклоняю приглашения принять участие в защите дипломных проектов. Не хочу сам расстраиваться и расстраивать других.

– Возможно повлиять на ситуацию?
– Уверен, что да. Но для этого нужно восстановить всю цепочку. Еще в детском саду начать заинтересовывать детей учебой, поддерживать этот интерес в школе, высших учебных заведениях. К тому же повысить престиж высшего образования. Не должны выпускники средних учебных заведений поступать в институт и университет, имея 5 баллов по ЦТ, как это было недавно.

Дети и внуки
– Вы подготовили большую плеяду научных деятелей.
– Мои ученики защитили шесть докторских и около 20 кандидатских диссертаций. Имею право говорить о своей научной школе. Она возникает, когда у учеников появляются ученики. На прошлой неделе был на защите научного внука.

– А родные дети пошли по стопам отца?
– Да. Сын Иван работает научным сотрудником в центре. Дочь Анна, доктор философии, трудится в университете Альберта в Канаде. Несколько лет назад ее супруга, талантливого проектировщика, пригласили туда на работу. Внучка Таисия постигает науку о природе.

– Работает в университете имени Янки Купалы и ваша супруга Ирина Ивановна. Еще в студенческие годы познакомились с ней?
– Нет, я сначала любил науку сильно (смеется). И до тех пор, пока не стал кандидатом наук, внимание на девушек не очень обращал. В 28 лет получил звание, а в 30 сделал Ирине Ивановне предложение.

– Семейные традиции у вас есть?
– Ходить в баню. И каждое лето выезжать на море.

– Есть свое место?
– Раньше им был Крым, но сейчас он испортился. В этом году нам понравилось в Греции.

– Помимо этого, даете себе отдохнуть?
– В моем случае вообще сложно говорить об отдыхе. На даче могу выполнять физическую работу, а в голове обдумывать план новой публикации.

– Что же выращивает на приусадебном участке академик?
– Немногое. Мы с супругой не ставим цель обойти сельскохозяйственную отрасль, на Гродненщине она хорошая (улыбается). Потому, если что и выращиваем, то только для души.
Редакция газеты «Гродненская правда»