В Гродно родился и жил самый популярный художник-портретист Франции, личный фотограф скульптора Родена Петр Шумов
«Гродзенская праўда» продолжает авторский проект «Возвращение имен» (начало в №66 за 12 июня, № 77 за 10 июля). Раз в месяц на страницах «толстушки» мы будем рассказывать интересные факты из жизни деятелей культуры, чьи имена громко звучат во всем мире, но редко произносятся на малой родине – на Гродненщине. Помощь читателей в «открытии» новых героев приветствуется! Звоните в редакцию по телефонам: 74-41-86, 8 (029) 788-77-37 или отправляйте электронные сообщения по адресу: antonova_avangard@mail.ru.
В Гродно родился и жил самый популярный художник-портретист Франции, личный фотограф скульптора Огюста Родена Петр ШУМОВ.
Гимназист Шумов
В наш город семью Шумовых из Орла привели служебные обязанности отца Петра – Ивана Андреевича. В шестидесятых годах XIX века он получил назначение в управление государственным имуществом Гродненской губернии. По одним данным, на новое место надворный советник прибыл с супругой Екатериной Максимовной, в девичестве Котовой, по другим, – с матерью Екатериной Максимовной Шумовой. Но доподлинно известно, что 26 марта 1872 года в Гродно появился на свет Петр Иванович Шумов.
– Шумовы были состоятельными людьми, – отмечает заведующий отделом новейшей истории Гродненского историко-археологического музея Андрей Вашкевич. – Одно время они жили на улице Татарской – современная Свердлова. А когда материальное положение более укрепилось, переехали на Садовую – современная Ожешко.
Образование Петр Шумов получал в Гродненской мужской гимназии. Примечательный факт: в областной научной библиотеке имени Евфимия Карского сохранился всего один из томов выходившего ежегодно «Краткого отчета о состоянии Гродненской мужской гимназии». Он содержит сведения о 1891–1892 учебном годе, в котором наш земляк оканчивал обучение. В списке лиц, «подвергавшихся испытаниям зрелости», Петру Шумову отведена 17-я из 18 строк. Информация напротив фамилии гласит: обучался 12 лет, получил аттестат, заявил намерение поступить в Технологический институт.
Воспитанный Гродно
Санкт-Петербургский вуз легко покорился гродненцу, вот только студентом он пробыл всего два года. В северной столице Петр Шумов с головой ушел в революционную деятельность: выполнял различную работу в подпольных организациях, некоторое время хранил у себя нелегальную студенческую библиотеку. Как так случилось, что сын чиновника высокого ранга, всей душой преданного российскому императору, встал на путь борьбы? Историки говорят, что тому поспособствовал Гродно. Внимательный, тонко чувствующий людей (это в будущем сыграло значимую роль при становлении фотографа), Петр видел, как в многонациональном городе ущемляются права белорусов, поляков, евреев. Видел и не хотел мириться. Еще в гимназические годы Шумов увлекся идеями марксизма и первым создал социал-демократический кружок. Организовывал митинги, собирал маевки, выпускал листовки, участвовал в издании подпольной газеты.
В 90-е годы Петр Шумов примкнул к Гродненскому революционному кружку Сергея Галюна, поддерживающему связи как с польским «Пролетариатом II», так и с нелегальными организациями Петербурга, Киева и других городов России. Летом 1894 года жандармы выследили конспиративное собрание кружковцев и арестовали участников.
Это был первый арест Шумова. Ему запретили в течение трех лет покидать Гродно, но не охладили, а больше разожгли революционный огонь в душе. Петр Шумов сотрудничал с Русской социал-демократической партией, руководил Гродненской организацией Польской социалистической партии… Еще семь раз арестовывался, в общей сложности просидел в тюрьме четыре года. Лишь угроза ссылки в Сибирь побудила Петра отойти от дел и бежать в Париж.
В центре «роя»
Но одну революцию Петру Шумову было суждено свершить. Революцию внутри себя. Прибыв во французскую столицу в 1907 году с женой Кейлой Лапиной и трехлетней дочерью Марией без гроша за душой, он за четыре года не только с нуля освоил профессию фотографа, но и открыл собственное ателье в культурном центре Парижа – на Монпарнасе. Правда, и здесь не обошлось без поддержки соратников.
Одним из немногих эмигрантов, которых знал Петр Шумов, был Ян Строжецкий. В прошлом активный революционер, он еще в ссылке в Якутии пристрастился к фотографии. Несколькими годами ранее Шумова приехал в Париж и устроился на работу в частное ателье Феликса Боннэ. Когда Петр отыскал Яна, тот предложил ему стать напарником.
– Я фотоаппарат в руках не держал, – попытался возразить Шумов.
– В фотографии нет ничего сложного. Главное – овладеть техническими навыками, – заверил Строжецкий.
Знания, полученные в университете, помогли Петру довольно быстро постичь механические и химические принципы фотографии. Но ему не хватало художественного образования. Как работать над композицией, сочетать свет и тень, создавать образы? Ответы на эти вопросы Шумов решил искать у художников и отправился в… кафе. В начале прошлого века они были важным центром культурной жизни Парижа. На левом берегу Сены в «Доме», «Ротонде», «Клозри де Лила» собирался целый «рой» не только живописцев, но и писателей, поэтов.
Русские художники в Париже
Среди них Петр, всегда ходивший с фотоаппаратом, довольно быстро стал известной фигурой. Всего за несколько лет его записная книжка была заполнена до предела. Судя по фотоработам, открывалась она писателем Анри Барбюсом, а закрывалась по алфавиту физиком Альбертом Эйнштейном.
Союз мастеров
Сегодня сложно установить, каким образом Петр Шумов познакомился с Роденом. Письменных свидетельств чрезвычайно мало.
«Перелистывая страницы их (Шумова и Родена – прим. авт.) записных книжек, можно найти имена общих знакомых, среди которых такие известные личности, как критик Рикотто Канудо, скульпторы Анри Кэн и Судьбинин. Из одного из редких писем Шумова, сохранившихся в наших архивах, следует, что, по всей вероятности, именно Судьбинин сыграл роль посредника между двумя мастерами», – отмечала в одной из публикаций заведующая отделом старинных фотографий Музея Родена Элен Пинэ.
Но есть и другая, более романтическая версия. Согласно ей, в 1911 году Шумова в мастерскую Родена привела танцовщица Айседора Дункан.
– Хочу сделать вам подарок – несколько снимков ваших работ, – отметила американка. Роден не скрывал своего недовольства. Но уже через несколько дней принял Петра на работу: фотографии, сделанные им, были великолепны.
Роден в мастерской
149 снимков произведений Родена и 58 работ, запечатлевших мэтра в жизни, сделал Петр Шумов за шесть лет. Он снимал удивительно красивого старца, при жизни ставшего гордостью Франции, в труде и с домочадцами, в рабочей одежде и светских нарядах, с сосредоточенным выражением лица и с улыбкой на устах. Шумов был свидетелем самых важных событий в жизни Родена: визита представителей Института Франции, уговаривающих Родена войти в его состав, создания музея скульптора в отеле Бирона и даже его смерти 17 ноября 1917 года и похорон. За несколько месяцев до трагической даты Петр Шумов был единственным, кто снимал свадьбу Огюста Родена и спутницы всей его жизни Роз Берэ. Жюдит Кладель, первый биограф скульптора, вспоминала: «Фотограф Шумов, постоянный портретист мэтра, сделал множество снимков. По нашей просьбе Шумов снял отдельно в полный рост Родена и его жену, и его рука оказалась счастливой, так как снимок получился прекрасен, как офорт Рембрандта».
Богемная очередь
За свое творчество Петр Шумов получал сотни благодарностей. Письма в его мастерскую слетались, казалось, из всех уголков Европы.
«Я не забуду, конечно, Вас благодарить за Ваши присланные фотопортреты с меня, полные жизни и экспрессии. Спасибо!» – писал Марк Шагал.
«Дорогой Петр Иванович, к Вам обратится квартет Кедровых, чтобы и Вы увековечили их своих художественным объективом. Будьте к ним так любезны, как ко мне, Вашему другу и покорному слуге», – просил Александр Куприн.
В начале февраля 1926 года, незадолго до поездки в Лондон, в фотоателье на Монпарнасе заглянула Марина Цветаева. Портретами, один из которых вошел во все издания последних лет, поэтесса осталась довольна.
Марина Цветаева
«Дорогой Петр Иванович. Карточки восхитительны. Сделайте мне, пожалуйста, для начала по две», – зимой телеграфировала Марина Цветаева. А уже в марте слала Шумову новое послание: «Весь Лондон полон Вашей славой. Трублю ее повсеместно, – не словом, а делом, то есть показывая Ваши (свои) карточки, которые здесь со мной. Лондонцы (особенно дамы!) наперебой берут Ваш адрес».
Чтобы позировать нашему земляку в двадцатые годы прошлого столетия, современникам доводилось ждать по несколько месяцев. Константина Бальмонта, Владимира Маяковского, Сергея Прокофьева, Игоря Стравинского, Алексея Толстого, Надежду Тэффи, Сашу Черного, Илью Эренбурга и многих других мы знаем такими, какими они некогда вошли в парижское ателье Петра Шумова. Снимал гродненец и своего земляка – Льва Бакста (см. «ГП» за 12 июня). Заводили ли во время работы театральный художник и фотохудожник речь о родном городе, никто не знает. Но хочется верить, что не только Париж, но и Гродно сблизил Льва и Петра.
Иван Шмелев Лев Бакст
Шумов и «Буашумов»
Чем же пленил французскую богему никому не известный белорус?
«Нам представляется, что Шумов – больше чем просто фотограф, пусть даже и искусный: это очень тонкий психолог, высокообразованный человек, которого любят и посещают поэты, художники, он сам – художник, мыслящая личность…», – признавал в 1930 году один из критиков.
В ателье Петр Шумов по несколько часов работал с одной моделью. Вначале вникал в ее характер, затем подбирал соответствующий ракурс. Если на снимке выгодно смотрел профиль – Шумов любовался профилем. Если нет – разворачивал клиента на три четверти, мягко высвобождая лицо из темного фона. Особая роль отводилась взгляду. Зачастую он был направлен прямо на зрителя, но иногда мог фиксироваться на каком-то находящемся за кадром предмете, предавая персонажу вдохновенный и мечтательный вид.
Были у Шумова и технические секреты. Он много работал над ретушированием: наносил на негативы мельчайшие штрихи, устраняя морщины и ненужные тени, либо наоборот сдабривал пленку особым веществом, затемняя то, что необходимо. Фотограф любил экспериментировать. Его сын Серж вспоминал, что Петр Шумов часто использовал жирные чернила, наносимые на специальную бумагу, так называемый способ бромойля. Однако наибольший восторг у современников вызывало открытие Шумова – методика, которую он сам называл «Буашумов». Используя фотопортрет как источник, мастер переносил на поверхность контуры и главные линии лица. Затем вырезал тончайшие деревянные листочки и выкладывал их на основе вплотную друг к другу. Получался инкрустированный снимок.
Фотопогребок
К сожалению, сохранилось слишком мало работ, выполненных в методике «Буашумов». Самая известная из них – инкрустация портрета английского премьер-министра Рамсея Мак-Дональда. Снимок, послуживший основой, хранится в фондах Гродненского историко-археологического музея. Еще один оригинал – портрет Огюста Родена.
Портрет Рамсея Мак-Дональда в методике "Буашумов"
– Долгое время фотографии не соотносились с именем Петра Шумова. В Гродно он все же был более известен как революционер, – говорит Андрей Вашкевич. – Сейчас нет сомнений в авторстве, но есть вопрос: как фотографии попали в Гродно?
Можно лишь предполагать, что в конце тридцатых годов прошлого столетия их первому директору музея Юзефу Ядковскому передала супруга Петра Шумова – Кейла Лапина. Уроженка Гродно в канун Второй мировой войны вернулась в дом, оставшийся в наследство от богатых родителей. Но сначала в город вступили советские войска и экспроприировали родовое гнездо, а после территорию оккупировала фашистская Германия, и еврейская женщина бесследно исчезла в 1941-1942 годах.
Петру Шумову не суждено было узнать о трагическом исчезновении супруги. Он скончался пятью годами ранее в польском городе Лодзи от сердечной недостаточности. Произошло это буквально через два года после того, как фотограф принял непростое решение о закрытии ателье и отъезде из Парижа. Кризис 1929 года потряс весь мир и подорвал французскую экономику…
Навсегда уезжая из города славы, часть снимков мастер перенес на свою квартиру на улице Фюстель де Куланж, в нескольких сотнях метрах от ателье, остальные передал на хранение агентству «Пресс Рап». Этим двум фондам была уготована разная судьба. Первый пролежит в погребе всю войну, а в 1997 году будет передан Сержем Шумовым на хранение в Музей Родена.
Петр Шумов с сыном Сержем
Второй перейдет в собственность агентства «Роже-Виолле». Зато сегодня обе коллекции с витиеватыми подписями автора Choumoff открыты взору зрителей.
В Гродно родился и жил самый популярный художник-портретист Франции, личный фотограф скульптора Огюста Родена Петр ШУМОВ.
Гимназист Шумов
В наш город семью Шумовых из Орла привели служебные обязанности отца Петра – Ивана Андреевича. В шестидесятых годах XIX века он получил назначение в управление государственным имуществом Гродненской губернии. По одним данным, на новое место надворный советник прибыл с супругой Екатериной Максимовной, в девичестве Котовой, по другим, – с матерью Екатериной Максимовной Шумовой. Но доподлинно известно, что 26 марта 1872 года в Гродно появился на свет Петр Иванович Шумов.
– Шумовы были состоятельными людьми, – отмечает заведующий отделом новейшей истории Гродненского историко-археологического музея Андрей Вашкевич. – Одно время они жили на улице Татарской – современная Свердлова. А когда материальное положение более укрепилось, переехали на Садовую – современная Ожешко.
Образование Петр Шумов получал в Гродненской мужской гимназии. Примечательный факт: в областной научной библиотеке имени Евфимия Карского сохранился всего один из томов выходившего ежегодно «Краткого отчета о состоянии Гродненской мужской гимназии». Он содержит сведения о 1891–1892 учебном годе, в котором наш земляк оканчивал обучение. В списке лиц, «подвергавшихся испытаниям зрелости», Петру Шумову отведена 17-я из 18 строк. Информация напротив фамилии гласит: обучался 12 лет, получил аттестат, заявил намерение поступить в Технологический институт.
Воспитанный Гродно
Санкт-Петербургский вуз легко покорился гродненцу, вот только студентом он пробыл всего два года. В северной столице Петр Шумов с головой ушел в революционную деятельность: выполнял различную работу в подпольных организациях, некоторое время хранил у себя нелегальную студенческую библиотеку. Как так случилось, что сын чиновника высокого ранга, всей душой преданного российскому императору, встал на путь борьбы? Историки говорят, что тому поспособствовал Гродно. Внимательный, тонко чувствующий людей (это в будущем сыграло значимую роль при становлении фотографа), Петр видел, как в многонациональном городе ущемляются права белорусов, поляков, евреев. Видел и не хотел мириться. Еще в гимназические годы Шумов увлекся идеями марксизма и первым создал социал-демократический кружок. Организовывал митинги, собирал маевки, выпускал листовки, участвовал в издании подпольной газеты.
В 90-е годы Петр Шумов примкнул к Гродненскому революционному кружку Сергея Галюна, поддерживающему связи как с польским «Пролетариатом II», так и с нелегальными организациями Петербурга, Киева и других городов России. Летом 1894 года жандармы выследили конспиративное собрание кружковцев и арестовали участников.
Это был первый арест Шумова. Ему запретили в течение трех лет покидать Гродно, но не охладили, а больше разожгли революционный огонь в душе. Петр Шумов сотрудничал с Русской социал-демократической партией, руководил Гродненской организацией Польской социалистической партии… Еще семь раз арестовывался, в общей сложности просидел в тюрьме четыре года. Лишь угроза ссылки в Сибирь побудила Петра отойти от дел и бежать в Париж.
В центре «роя»
Но одну революцию Петру Шумову было суждено свершить. Революцию внутри себя. Прибыв во французскую столицу в 1907 году с женой Кейлой Лапиной и трехлетней дочерью Марией без гроша за душой, он за четыре года не только с нуля освоил профессию фотографа, но и открыл собственное ателье в культурном центре Парижа – на Монпарнасе. Правда, и здесь не обошлось без поддержки соратников.
Одним из немногих эмигрантов, которых знал Петр Шумов, был Ян Строжецкий. В прошлом активный революционер, он еще в ссылке в Якутии пристрастился к фотографии. Несколькими годами ранее Шумова приехал в Париж и устроился на работу в частное ателье Феликса Боннэ. Когда Петр отыскал Яна, тот предложил ему стать напарником.
– Я фотоаппарат в руках не держал, – попытался возразить Шумов.
– В фотографии нет ничего сложного. Главное – овладеть техническими навыками, – заверил Строжецкий.
Знания, полученные в университете, помогли Петру довольно быстро постичь механические и химические принципы фотографии. Но ему не хватало художественного образования. Как работать над композицией, сочетать свет и тень, создавать образы? Ответы на эти вопросы Шумов решил искать у художников и отправился в… кафе. В начале прошлого века они были важным центром культурной жизни Парижа. На левом берегу Сены в «Доме», «Ротонде», «Клозри де Лила» собирался целый «рой» не только живописцев, но и писателей, поэтов.
Русские художники в Париже
Среди них Петр, всегда ходивший с фотоаппаратом, довольно быстро стал известной фигурой. Всего за несколько лет его записная книжка была заполнена до предела. Судя по фотоработам, открывалась она писателем Анри Барбюсом, а закрывалась по алфавиту физиком Альбертом Эйнштейном.
Союз мастеров
Сегодня сложно установить, каким образом Петр Шумов познакомился с Роденом. Письменных свидетельств чрезвычайно мало.
«Перелистывая страницы их (Шумова и Родена – прим. авт.) записных книжек, можно найти имена общих знакомых, среди которых такие известные личности, как критик Рикотто Канудо, скульпторы Анри Кэн и Судьбинин. Из одного из редких писем Шумова, сохранившихся в наших архивах, следует, что, по всей вероятности, именно Судьбинин сыграл роль посредника между двумя мастерами», – отмечала в одной из публикаций заведующая отделом старинных фотографий Музея Родена Элен Пинэ.
Но есть и другая, более романтическая версия. Согласно ей, в 1911 году Шумова в мастерскую Родена привела танцовщица Айседора Дункан.
– Хочу сделать вам подарок – несколько снимков ваших работ, – отметила американка. Роден не скрывал своего недовольства. Но уже через несколько дней принял Петра на работу: фотографии, сделанные им, были великолепны.
Роден в мастерской
149 снимков произведений Родена и 58 работ, запечатлевших мэтра в жизни, сделал Петр Шумов за шесть лет. Он снимал удивительно красивого старца, при жизни ставшего гордостью Франции, в труде и с домочадцами, в рабочей одежде и светских нарядах, с сосредоточенным выражением лица и с улыбкой на устах. Шумов был свидетелем самых важных событий в жизни Родена: визита представителей Института Франции, уговаривающих Родена войти в его состав, создания музея скульптора в отеле Бирона и даже его смерти 17 ноября 1917 года и похорон. За несколько месяцев до трагической даты Петр Шумов был единственным, кто снимал свадьбу Огюста Родена и спутницы всей его жизни Роз Берэ. Жюдит Кладель, первый биограф скульптора, вспоминала: «Фотограф Шумов, постоянный портретист мэтра, сделал множество снимков. По нашей просьбе Шумов снял отдельно в полный рост Родена и его жену, и его рука оказалась счастливой, так как снимок получился прекрасен, как офорт Рембрандта».
Богемная очередь
За свое творчество Петр Шумов получал сотни благодарностей. Письма в его мастерскую слетались, казалось, из всех уголков Европы.
«Я не забуду, конечно, Вас благодарить за Ваши присланные фотопортреты с меня, полные жизни и экспрессии. Спасибо!» – писал Марк Шагал.
«Дорогой Петр Иванович, к Вам обратится квартет Кедровых, чтобы и Вы увековечили их своих художественным объективом. Будьте к ним так любезны, как ко мне, Вашему другу и покорному слуге», – просил Александр Куприн.
В начале февраля 1926 года, незадолго до поездки в Лондон, в фотоателье на Монпарнасе заглянула Марина Цветаева. Портретами, один из которых вошел во все издания последних лет, поэтесса осталась довольна.
Марина Цветаева
«Дорогой Петр Иванович. Карточки восхитительны. Сделайте мне, пожалуйста, для начала по две», – зимой телеграфировала Марина Цветаева. А уже в марте слала Шумову новое послание: «Весь Лондон полон Вашей славой. Трублю ее повсеместно, – не словом, а делом, то есть показывая Ваши (свои) карточки, которые здесь со мной. Лондонцы (особенно дамы!) наперебой берут Ваш адрес».
Чтобы позировать нашему земляку в двадцатые годы прошлого столетия, современникам доводилось ждать по несколько месяцев. Константина Бальмонта, Владимира Маяковского, Сергея Прокофьева, Игоря Стравинского, Алексея Толстого, Надежду Тэффи, Сашу Черного, Илью Эренбурга и многих других мы знаем такими, какими они некогда вошли в парижское ателье Петра Шумова. Снимал гродненец и своего земляка – Льва Бакста (см. «ГП» за 12 июня). Заводили ли во время работы театральный художник и фотохудожник речь о родном городе, никто не знает. Но хочется верить, что не только Париж, но и Гродно сблизил Льва и Петра.
Иван Шмелев Лев Бакст
Шумов и «Буашумов»
Чем же пленил французскую богему никому не известный белорус?
«Нам представляется, что Шумов – больше чем просто фотограф, пусть даже и искусный: это очень тонкий психолог, высокообразованный человек, которого любят и посещают поэты, художники, он сам – художник, мыслящая личность…», – признавал в 1930 году один из критиков.
В ателье Петр Шумов по несколько часов работал с одной моделью. Вначале вникал в ее характер, затем подбирал соответствующий ракурс. Если на снимке выгодно смотрел профиль – Шумов любовался профилем. Если нет – разворачивал клиента на три четверти, мягко высвобождая лицо из темного фона. Особая роль отводилась взгляду. Зачастую он был направлен прямо на зрителя, но иногда мог фиксироваться на каком-то находящемся за кадром предмете, предавая персонажу вдохновенный и мечтательный вид.
Были у Шумова и технические секреты. Он много работал над ретушированием: наносил на негативы мельчайшие штрихи, устраняя морщины и ненужные тени, либо наоборот сдабривал пленку особым веществом, затемняя то, что необходимо. Фотограф любил экспериментировать. Его сын Серж вспоминал, что Петр Шумов часто использовал жирные чернила, наносимые на специальную бумагу, так называемый способ бромойля. Однако наибольший восторг у современников вызывало открытие Шумова – методика, которую он сам называл «Буашумов». Используя фотопортрет как источник, мастер переносил на поверхность контуры и главные линии лица. Затем вырезал тончайшие деревянные листочки и выкладывал их на основе вплотную друг к другу. Получался инкрустированный снимок.
Фотопогребок
К сожалению, сохранилось слишком мало работ, выполненных в методике «Буашумов». Самая известная из них – инкрустация портрета английского премьер-министра Рамсея Мак-Дональда. Снимок, послуживший основой, хранится в фондах Гродненского историко-археологического музея. Еще один оригинал – портрет Огюста Родена.
Портрет Рамсея Мак-Дональда в методике "Буашумов"
– Долгое время фотографии не соотносились с именем Петра Шумова. В Гродно он все же был более известен как революционер, – говорит Андрей Вашкевич. – Сейчас нет сомнений в авторстве, но есть вопрос: как фотографии попали в Гродно?
Можно лишь предполагать, что в конце тридцатых годов прошлого столетия их первому директору музея Юзефу Ядковскому передала супруга Петра Шумова – Кейла Лапина. Уроженка Гродно в канун Второй мировой войны вернулась в дом, оставшийся в наследство от богатых родителей. Но сначала в город вступили советские войска и экспроприировали родовое гнездо, а после территорию оккупировала фашистская Германия, и еврейская женщина бесследно исчезла в 1941-1942 годах.
Петру Шумову не суждено было узнать о трагическом исчезновении супруги. Он скончался пятью годами ранее в польском городе Лодзи от сердечной недостаточности. Произошло это буквально через два года после того, как фотограф принял непростое решение о закрытии ателье и отъезде из Парижа. Кризис 1929 года потряс весь мир и подорвал французскую экономику…
Навсегда уезжая из города славы, часть снимков мастер перенес на свою квартиру на улице Фюстель де Куланж, в нескольких сотнях метрах от ателье, остальные передал на хранение агентству «Пресс Рап». Этим двум фондам была уготована разная судьба. Первый пролежит в погребе всю войну, а в 1997 году будет передан Сержем Шумовым на хранение в Музей Родена.
Петр Шумов с сыном Сержем
Второй перейдет в собственность агентства «Роже-Виолле». Зато сегодня обе коллекции с витиеватыми подписями автора Choumoff открыты взору зрителей.
