Вячеслав Гришечкин: «Когда рядом с тобой твой человек, жизнь другая»

«Вячеслав Гришечкин – балагур», – не раз доводилось читать в статьях о заслуженном артисте России, которого многие зрители знают по роли замполита Староконя в сериале «Солдаты» и с удовольствием сыплют остротами его героя. Хотя бы вот эта – «Интересно девки пляшут».

Но это интервью – немного другое. Конечно, в нем было много смеха, шуток. А еще – боли и даже скупых мужских слез. Потому что Гришечкин предельно искренний в своих чувствах и эмоциях.

О самой большой любви, спасенной жизни и многом другом – в нашем материале.  Интервью прошло за час до спектакля «Нежданчик», который показали в Гродно известные артисты Вячеслав Гришечкин, Кирилл Гребенщиков и Екатерина Порубель.

Гришечкин Фото Александра Косарского.jpg

Синеглазая, любимая

– Вячеслав, знаю, вы приехали еще утром. Как обычно проводите день в новом городе? Это время погулять или отдохнуть после ночного переезда?

– Всегда, когда приезжаю в какой-то город, иду в театр смотреть спектакль. Это бывает, как правило, на съемках, когда у меня свободный вечер. Очень люблю смотреть театры своих коллег. А сегодня после ночного переезда просто «вырубился», пропустил и завтрак, и обед.

– Жизнь артиста приучила вас к переездам. Как скоротать время в дороге?

– Если это ночь – спать. Днем – смотреть в окно, читать, повторять тексты. С нынешними технологиями-то! Хотя вот роуминг не радует. Ну, будем принимать правила младшей сестры. Вы же младшенькая сестра. Любимая. Синеглазая. Я Беларусь обожаю просто! Минск – мой любимый город. Дороги потрясающие. С такими дорогами можно переезды делать любые.

Вы сказали, что читаете. Кого сейчас?

– Пелевина, сборник «Ананасная вода для прекрасной дамы». Интересный автор. Есть, как у Толстого, политические отступления, мне это не очень. Я на самом деле аполитичен и в то же время политизирован. Меня эта тема очень волнует. У меня же дочь…

О хлебе насущном

– Вы в профессии более сорока лет, не ушли и в сложные 90-е, когда многие искали большего заработка…

– Честно говоря, вот все называют «лихие 90-е», а на мне это особенно не отразилось. Помимо театра была работа, как и сейчас, к примеру. В Москве в университете «Синергия» веду курс актерского мастерства. Тогда тоже преподавал. Честно говорю: не испытывал недостатка в куске хлеба с маслом. Поджимался, конечно, не покупал дорогие вещи… Но в целом нормально.

– А первые заработанные деньги помните?

– Еще как! Мне было 14 лет, мама работала почтальоншей, и я носил почту. Каждое утро в половине шестого подъем – и вперед. Почтальоном я с полгода носил сумки, а потом мать пожалела меня, наверное, видела, какой я «замудоханный», и «сняла» с этой должности.

– Это был способ помочь маме или на свои подростковые увлечения тратили?


 – Деньги маме. Она одна воспитывала меня и старшего брата. Юрка учился в спецшколе с английским уклоном.

Помню, уже позже, сказал маме, что хочу съездить к отцу в Сочи (там я родился, а когда мне было 5 лет, отец с матерью разошлись и мама с нами уехала в Москву к родителям). Она не была против, но сказала: «Съезди. Только билет стоит 25 рублей на самолет. Иди заработай и поезжай». Обиделся, но ладно – пойду. И устроился дворником. Взял два участка, получал 140 рублей. Потом одному дяденьке носил для его ребеночка-грудничка молочко через два дня – он еще 50 рублей мне платил. Кроме того, я получал повышенную стипендию. В общем, в институт пешком или на метро не ездил. На такси! Ходили с другом дважды в неделю на шведский стол: в гостинице «Москва» он впервые появился в России. Платили 5 рублей и набирали там себе еды от пуза, приглашали с собой девочек, за которыми ухаживали. Я жил прекрасно! Поэтому 90-е для меня – как смешные.

Я рано узнал, что такое копейка и как она добывается. Так что с большим пиететом отношусь к людям, которые работают.

Староконь и Берия в одном лице

428251.jpg

– Роль майора в «Солдатах» – из тех, по которой вас узнают. Или есть другой образ, более запоминающийся?

– Более известного ничего нет. Потому что «Оба-на» – юмористическое шоу, с которого я начинал на телевидении, – дела давно минувших дней. Хотя некоторые меня узнают по «Оба-на». Это радует. Редко, но узнают по Берии. Если майор в «Солдатах» – собирательный образ, больше «ха-ха», то вот Берия для меня – знаковая роль в творческой деятельности, если говорить высокопарным слогом.

– Помню, вы его не раз играли.

– Шесть раз. Сыграть его – была моя мечта. Это желание у меня возникло после фильма Абуладзе «Покаяние». Хотя там собирательный образ: Берия, Муссолини, я влюбился в актера, который сыграл эту роль.

Очень долго стремился к тому, чтобы сыграть Берию. Я похож на него. Вдруг раз – подворачивается случай. Но меня не утверждают. Бессонные ночи… Потом второй раз не утверждают. Третий раз Алексей Пиманов меня приглашает на пробы и тоже не утверждает. Для меня это удар. Я решил: «Все, не буду. Значит, не дано». Вдруг звонок через два дня: приезжайте на пробы. Я отказывался сначала, потом убедили. Снова портретный грим, костюм, шляпа… Сидим, а Пиманов говорит: «Не понимаю. Все устраивает, а вот что-то в лице не то». Потом резко: «А ну-ка сними шляпу» и сразу же: «Все, я понял. Тебе нужно поправиться». Я тогда попросил, чтобы мне дали рубашку размером меньше – она пережала шею, появилось «жабо», и все получилось (впервые Берию Гришечкин сыграл в фильме «Александровский сад – 3» – прим. авт.).

271661.jpg

Но было там еще и много мистики так называемой. Отверстие от пули в щите, перед которым расстреливали Берию, мне точно по затылку. Значит, мы с ним были одного роста. А в комнате, где он ожидал приговора (он полгода сидел и не знал, что его расстреляют – узнал за месяц), лежит письмо – его последнее письмо Маленкову. Я прочитал его, текст не привлек моего внимания, потому что он стандартный, как под копирку: «Прошу помиловать, искуплю вину…» и так далее, и так далее… Дата поразила – 28.06. Это дата моего рождения.

Вообще, актерская профессия удивительна, уникальна и неповторима. Потому что это профессия, которая требует знать все про этот мир: начиная Господом Богом и заканчивая Лукавым…

Помню, когда учился в институте, попросил друга, студента медицинского, чтобы его отец, а он был завотделением челюстно-лицевой хирургии, взял меня на дежурство. Присутствовал на операции по удалению гнойного свища из-под челюсти, потом при ампутации конечности… Да, это страшно. Два раза падал в обморок.

Я больше скажу: мне это помогло. Я потом сыграл хирурга с Сашей Феклистовым – был его помощником-ассистентом.

А еще мы часто отдыхали в Геленджике с женой, к сожалению, ныне покойной (Анна – вторая супруга Вячеслава, с которой они поженились в 1993 году и счастливо прожили 25 лет. Она ушла из жизни через неделю после годовщины свадьбы – прим. авт.). А как-то хозяйскую собаку-болонку – то ли Тяпа, то ли Клепа ее звали – порвал буль. Так, что брюшину вспорол. Думали, все. Подхожу – кишки наружу, но собака жива. Сказал жене хозяина дома дать чистую простыню, стрептоцид, бинт, вату, марганцовку, йод, иголку и нитки. Она все принесла. Я выпил стакан водки, положил простыню на капот старой машины, собаке сделали петлю на морду – чтобы не укусила. Промыл все, засунул назад в брюхо и зашил. Три дня она лежала, а потом приковыляла к нам в комнату и стала лизать мне руки…

(Эту историю Вячеслав рассказывал уже со слезами на глазах – прим. авт.). В экстренных ситуациях я как-то не теряюсь, скорее, наоборот – организм мобилизуется.

Люблю свою профессию и занимаюсь ей уже 43 года.

Сказка, которую мы создаем

– В преддверии Нового года…

– С наступающим! Пусть я буду первым, кто вас поздравит.

– Это точно!
(смеемся). Кем вы были на утренниках?

– Мама всегда шила мне клоунский костюм, делала колпак и расшивала его блестками. Я сам хотел быть именно клоуном.

– Дочке тоже делали новогодние костюмы?

– Разумеется. С дочкой прикол был (глаза Вячеслава сразу же начинают светиться – прим. авт.). Папа же Дед Мороз на Новый год. Мы жили в коммунальной квартире, я уходил в ванную переодеваться, потом заходил… Она тогда была кроха совсем – годика три. Я, как положено: «Расскажи стишок» и все такое. Она рассказала, а потом смотрит на ноги и: «Ты что, папа?!». Я обалдел и молчу. Она еще раз: «Ты папа, что ли?». Спрашиваю: «Почему ты так думаешь?» – «У тебя ботинки папины». Такая детская непосредственность.

И очень смешно было, когда она пришла первый раз в театр и во время спектакля на весь зал закричала «Это мой папа!».

– Не помните, как долго сами верили в Деда Мороза?


– В Деда Мороза верят все дети, но наступает момент, когда ты понимаешь, что это сказка. Но подарки были всегда. Мы с моей женой прожили 25 лет вместе. Анечка любила, чтобы дома стояла живая елка. Когда ее не стало, я уже не ставлю елку, мне одному не надо. А с ней каждый год наряжали вместе, потом клал ей подарки, она мне… И каждый год елка стояла почти до марта месяца – жалко было выбрасывать. Она пускала молодые веточки зеленые.
Мы играли с женой в такую игру – создавали сказку.

24431_photo_w980.jpg

(Мы молчим с минуту. Вячеслав пытается совладать с нахлынувшими эмоциями, с трудом сдерживает слезы).

– Ваш театр, который создали в городе Волжский, живет?

– Да. Там директор – мой ученик. После ухода Ани мне стало неинтересно самому им заниматься. Она была моим помощником, мы жили, в принципе, на два города, за свои деньги ездили. Я своих студентов воспитал, дал им путевку в жизнь: взял с 13 – 14 лет и довел до конца курса, они стали артистами этого театра.

Но вот что я могу сказать: как важно, когда рядом с тобой твой человек. Жизнь другая. Мы жили на два города, на два дома…

К тому же я «отработал» эту часть жизни – десять лет прошло. Нимерович-Данченко говорил, что театр существует в стадии студии десять лет. А потом он либо умирает, либо перерождается. Для меня он умер. А для самого себя живет.

Истории из метро

– В плане ролей вы сегодня избирательны?

– Думал, никогда не буду отказываться от сценария. А сейчас уже четвертый, от которого я отказался.

– Из-за чего, главным образом?

– Пошлятина – это раз. Нет никакой закрутки, загадки, стержня, на чем держится история. Нет самой истории.

…Я сегодня работаю, получаю хорошие деньги. Тем более, остался один. Дочка зарабатывает сама. Сейчас «женихается» с молодым человеком из Франции, разговаривает на французском, знает английский…

Вообще современная молодежь меня радует. И не радует.

Они все знают английский язык. Это здорово. Правда сейчас, наверное, нужно будет китайский учить…

– А в Гродно уже учат. Не только в университете, но и в некоторых гимназиях.

– Правильно делают!

– Почему молодежь радует – понятно. А не радует?

– Незнание истории собственной страны, отсутствие патриотизма. Я, когда служил в армии, написал письмо на имя командира части, чтобы меня отправили в Афганистан. Правда, отказали. Приехал полковник, мамин знакомый, и сказал: «Какой Афганистан? Тебя государство учило актерскому мастерству?! Иди и отрабатывай!».

Не радует отсутствием почитания старших. Это беда. Вот как можно не уступить место бабушке в метро?! Я даже как-то замечание сделал одному. Сидит парень, лет 14 – розовощекий, кровь с молоком. Рядом со мной стоит дед «во сто лет». А парень сидит с матерью разговаривает. Я ей говорю: «Простите, у вашего ребенка, наверное, больные ноги». Она: «Нет». Какое, счастье, говорю, что я ошибся. Я уж хотел посочувствовать… А вот стоит дедушка – у него больные ноги…

Vyacheslav-Grishechkin-Margosha.jpg

– Подождите, так вы в метро ездите?

– Да! И горжусь этим.

– То есть студентом на такси в институт…

– (Смеется). К сожалению, в студенчестве можно было добраться до центра за 20 минут. А теперь – 2,5 часа. Поэтому я на метро: прыг – и все.

– А как же отбиваться от поклонников, раздавать автографы?..


– Никак. Сегодня селфи сделал – и все. Никаких автографов не надо.