Голоса, застывшие на бумаге: о чем рассказывают солдатские письма с фронта
Солдатские письма-треугольники братьев Суйковских более трех десятилетий хранились в музее боевой славы Щучинского профтехучилища (позже – лицея), куда их лично передал Юрий Суйковский.
После «переехали» в народный музей боевой славы средней школы №1 г. Щучина имени А.Е. Андреева и продолжают знакомить молодых ребят с живой историей поколения победителей.
Как закалялась сталь
Великая Отечественная война перечеркнула все планы и мечты студента Ленинградского железнодорожного института Юрия Суйковского. В ноябре 1941-го девятнадцатилетнего парня призвали в армию. В составе вновь сформированного маршевого батальона он попал в действующую 22-ю армию под Калинин. Время было тяжелым: город уже пал, на юге день и ночь сотрясалась земля, а кровавое зарево полыхало до самого горизонта. Фашисты рвались к Москве.
– Мороз пробирал до костей,– вспоминал Юрий Казимирович. – Постоянно хотелось есть и спать. Выстоять помогла довоенная физподготовка: многие из нас носили значки ГТО и «Ворошиловский стрелок.
Вскоре ребят переодели в теплое обмундирование, вручили винтовки. Ночью 1 декабря они заняли передовую, сменив измотанных непрерывными боями товарищей. Рвались в бой, но приказ был жестким: ничем себя не выдавать. А 5 декабря комсомольцев собрали и объявили: утром Калининский и Западный фронты перейдут в наступление, чтобы отбросить врага от столицы.
– В ту ночь никто не сомкнул глаз, – рассказывал Юрий Суйковский. – К трем часам окопы стали тесными: подтянулись саперы, артиллерийские корректировщики, бойцы других подразделений. Мороз трещал, но от нетерпения было жарко. В четыре утра саперы поползли вперед, проделывая проходы в минных полях и колючей проволоке. В пять в небо взвились красные ракеты. Все поняли: атака началась. Мгновение замешательства, и команда: «За Родину! За Сталина!» Я выскочил из окопа и, вскинув винтовку, побежал по сугробам. Снег цеплялся за валенки, дыхание сбивалось, но все кричали: «Ура!» Немцы открыли огонь, мы отвечали на бегу...
Думал ли он о смерти в своей первой штыковой атаке?
– Поверьте, ни о чем не думал, – откровенничал ветеран. – Видел перед собой вражеские траншеи, и мозг сверлила одна мысль – добежать и уничтожить. Бежать становилось все труднее. Заметил, что товарищ впереди сбросил противогазную сумку. Сбросил и я. В этот момент наша артиллерия ударила по второй линии обороны. Снаряды, мины, пули обрушились шквалом. Но мы уже пустили в ход «карманную артиллерию» – гранаты РГД. Бросил и я... Еще миг – и прикладом бью по каске немца... Прыгаю в траншею...
Когда его спрашивали, что запомнилось больше всего на войне, он неизменно отвечал: «Битва за Москву». Там, в снегах и окопах, закалялись юные защитники Родины. Мужали, учились воевать. Многие остались там навсегда, светлая им память. Но многие двигались дальше...
Военными дорогами
Впереди ждали сотни верст фронтовых дорог. За пять месяцев непрерывных боев Юрий Суйковский прошел от Калинина до города Белый. Весной 1942-го фронт замер, и командование 22-й армии отправило его в числе самых опытных бойцов на трехмесячные курсы младших лейтенантов. Получив офицерское звание, он возглавил взвод противотанковой роты 67-го отдельного батальона 3-й ударной армии – той самой, чьи бойцы в 1945-м водрузят Знамя Победы над Рейхстагом. С ней прошел через Великие Луки, Новосокольники, Невель, держа курс на Витебск.
В ноябре 1943-го, после освобождения Невеля, получил тяжелое ранение. Четыре месяца пролежал в госпиталях. В госпитале в Ярославле сосед по палате набросал его карандашный портрет – тот самый, что сохранился до наших дней. В 1943-м получил и первую боевую награду – медаль «За боевые заслуги». А партийная ячейка приняла его в свои ряды. Каждую свободную минуту он старался писать письма домой – маме и сестрам.
«7.IV.1943 г. Дорогая мамочка, целую тебя крепко-крепко! Мамуся, я уже знаю, что ты меня потеряла, потому что я давно не писал, – это все было вызвано нашими фронтовыми трудностями. Теперь, когда у нас есть новый постоянный адрес, спешу написать это письмо тебе и Вале...
Мамочка, я жив-здоров. От тебя писем не получал (на 431-й почте может есть письма, и я их жду). Мне очень интересно, как ты живешь, получила ли от меня деньги... Мамочка, ты должна жить хорошо, потому что у тебя сын медаленосец. А еще я написал письмо в райвоенкомат – там должны помочь тебе.
Пиши, мамочка, мне чаще и обо всем: где сейчас наш дорогой Герочка (младший брат Игорь, который также воевал на фронте – прим. автора), где Музочка, как жизнь у вас. За меня не волнуйтесь. У нас, как говорят, все в порядке. Недавно гнали немца так, что без штанов убегал, а сейчас также выходим «охотиться» на фрицев.
Пиши, мамулька. Еще раз крепко-крепко целую. Твой Юрий».
***
«19.VII.1944 г. Дорогие мамочка, Викочка и Валечка, целую крепко-крепко! О, как я сегодня рад! Наконец, получил целых два письма от вас. Большое-большое спасибо, Викочка...Дорогие мои, вы не поняли смысл моего предыдущего письма. Там я писал, что еду на работу, иначе нельзя было написать. А на самом деле ехал на фронт, вот уже второй месяц орудую здесь. Пока все хорошо. Чувствую себя неплохо, здоровье отличное. Пишите, Юрий».
***
«24.III.1944 г. Дорогая Музочка! Сегодня получил от тебя письмо. Сестричка, не волнуйся, я чувствую себя хорошо, рана уже заживает, скоро буду выписываться и поеду на фронт. Давно не получал писем от мамы. Беспокоюсь.
Муза, ты напрасно думаешь, что тебя оставили одну, – я всегда в мыслях вместе с тобой. Не скучай, дорогая. Будет и на нашей улице праздник. Целую крепко-крепко. Юрий».
После выздоровления снова рвался на передовую. Служил во 2-м гвардейском механизированном корпусе 2-го Украинского фронта. Освобождал Румынию, Болгарию, Венгрию. В боях за Будапешт подбил четыре вражеских танка. За мужество был награжден орденом Красной Звезды. Но война не отпускала легко: в одном из уличных боев за столицу Венгрии получил тяжелое ранение в живот. В неполные двадцать три года стал инвалидом, перенес множество операций...
«7.VII.1945 г. Дорогие мамочка, Викочка, Валечка, целую крепко-крепко! Сегодня я получил письмо от вас и от Музочки, большое спасибо. Музочка пишет, что ее увольняют с работы, и она едет к вам. Это очень хорошо. Мне же еще придется полежать немного, потому что, только прошу не волноваться, мне сделали 4 августа небольшую операцию. Сейчас чувствую себя хорошо. Уже немного хожу.
Мамуся, после выписки обязательно приеду к вам. И, может, даже месяца на три... Как замечательно, что мы скоро будем вместе! Нужно, чтобы Музочка обязательно начала учиться. Пишите, не волнуйтесь за меня. Все будет хорошо. Целую еще крепко-крепко. Ваш Юрий».
В 1945-м Юрий вернулся домой, в город Ош Киргизской ССР, куда семья переехала из Тюмени. Слезы радости от встречи с родными смешивались с горькими слезами утраты: младший брат Игорь (Герочка) погиб на фронте. От него осталось лишь несколько солдатских треугольников...
«5.II.1943 г. Добрый день, дорогая мамочка и сестрички! Добрый день, добрый час, пишет тот, кто любит вас. Мамочка, живу я хорошо, еще пока жив и здоров, чего и вам желаю. Пишу, лежа у окопа, а надо мной рвутся снаряды, гудят самолеты. Из наших ребят остался один я. Прошел всю Западную Русь и теперь бьюсь за Украину. Сильно гады цепляются за нее, но все-таки отходят. Я лично убил ... фрицев (цифра неразборчива – прим. автора). Мы их окружили, и они хотели прорваться. Но ничего не вышло. Захватили такой обоз, что вся пехота нашего полка села на лошадей, и теперь «путешествуем» на лошадях...
Больше писать не о чем. До свидания. Ваш сын Игорь. От Юрика писем не получил. Целую крепко-крепко».
За себя и за того парня
Война списала Юрия Суйковского в запас еще в 1945-м, но он не сдался. «За себя и за того парня» – этот принцип стал его жизненным кредо. Он продолжил борьбу, но уже на мирном фронте. Работал инструктором горкома партии в Оше, затем, переехав в Гродно, – в горкоме партии и облпотребсоюзе.
В 1947-м обком направил его председателем райпотребсоюза в городской поселок Желудок, который в ту пору был центром Желудокского района. С тех пор эта земля стала для него второй родиной. При его участии здесь шла коллективизация, налаживалась мирная жизнь, пресекались вылазки бандитских формирований. В 1954-м он возглавил плановую комиссию райисполкома. На любой должности оставался принципиальным, честным, пользовался искренним уважением земляков.
После реорганизации Желудокского района Суйковский стал главным экономистом колхоза имени Калинина, позже – «Заря коммунизма». Заочно окончил Белорусскую сельскохозяйственную академию. И даже выйдя на заслуженный отдых, не мог усидеть дома: работал вахтером на проходной свиноводческого комплекса, чтобы быть среди людей.
Вместе с супругой Софией Сергеевной они вырастили двух дочерей и сына, дождались внуков. Спустя четыре десятилетия после Победы Юрий Казимирович через архивы нашел место захоронения брата Игоря: тот погиб, освобождая Украину, и теперь покоится в братской могиле села Червоный Прапор Харьковской области. И тогда же, словно запоздалый отзвук войны, к нему пришла высокая награда – орден Отечественной войны I степени.
Светлый, мудрый, порядочный человек с тонкой душой и несгибаемой волей, он умел слушать и слышать, прощать и требовать, искренне любил землю и людей, воспитывал молодежь. В его судьбе отразилась судьба целого поколения – поколения героев, которые не только победили в войне, но и построили мирную жизнь.
Встреча с ним многим (автору этих строк в том числе) помогла лучше понять мир. А пожелтевшие фронтовые письма, пронизанные любовью к родным и Родине, отозвались в душе голосом той сложной эпохи, когда приходилось ежедневно делать выбор и жертвовать собой ради Отчизны. Этот голос звучит каждый раз, когда читаешь строки, написанные в окопе или госпитале, и слышишь тихое, но твердое: «Живите!».
Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!
После «переехали» в народный музей боевой славы средней школы №1 г. Щучина имени А.Е. Андреева и продолжают знакомить молодых ребят с живой историей поколения победителей.
Как закалялась сталь
Великая Отечественная война перечеркнула все планы и мечты студента Ленинградского железнодорожного института Юрия Суйковского. В ноябре 1941-го девятнадцатилетнего парня призвали в армию. В составе вновь сформированного маршевого батальона он попал в действующую 22-ю армию под Калинин. Время было тяжелым: город уже пал, на юге день и ночь сотрясалась земля, а кровавое зарево полыхало до самого горизонта. Фашисты рвались к Москве.
– Мороз пробирал до костей,– вспоминал Юрий Казимирович. – Постоянно хотелось есть и спать. Выстоять помогла довоенная физподготовка: многие из нас носили значки ГТО и «Ворошиловский стрелок.
Вскоре ребят переодели в теплое обмундирование, вручили винтовки. Ночью 1 декабря они заняли передовую, сменив измотанных непрерывными боями товарищей. Рвались в бой, но приказ был жестким: ничем себя не выдавать. А 5 декабря комсомольцев собрали и объявили: утром Калининский и Западный фронты перейдут в наступление, чтобы отбросить врага от столицы.
– В ту ночь никто не сомкнул глаз, – рассказывал Юрий Суйковский. – К трем часам окопы стали тесными: подтянулись саперы, артиллерийские корректировщики, бойцы других подразделений. Мороз трещал, но от нетерпения было жарко. В четыре утра саперы поползли вперед, проделывая проходы в минных полях и колючей проволоке. В пять в небо взвились красные ракеты. Все поняли: атака началась. Мгновение замешательства, и команда: «За Родину! За Сталина!» Я выскочил из окопа и, вскинув винтовку, побежал по сугробам. Снег цеплялся за валенки, дыхание сбивалось, но все кричали: «Ура!» Немцы открыли огонь, мы отвечали на бегу...
Думал ли он о смерти в своей первой штыковой атаке?
– Поверьте, ни о чем не думал, – откровенничал ветеран. – Видел перед собой вражеские траншеи, и мозг сверлила одна мысль – добежать и уничтожить. Бежать становилось все труднее. Заметил, что товарищ впереди сбросил противогазную сумку. Сбросил и я. В этот момент наша артиллерия ударила по второй линии обороны. Снаряды, мины, пули обрушились шквалом. Но мы уже пустили в ход «карманную артиллерию» – гранаты РГД. Бросил и я... Еще миг – и прикладом бью по каске немца... Прыгаю в траншею...
Когда его спрашивали, что запомнилось больше всего на войне, он неизменно отвечал: «Битва за Москву». Там, в снегах и окопах, закалялись юные защитники Родины. Мужали, учились воевать. Многие остались там навсегда, светлая им память. Но многие двигались дальше...
Военными дорогами
Впереди ждали сотни верст фронтовых дорог. За пять месяцев непрерывных боев Юрий Суйковский прошел от Калинина до города Белый. Весной 1942-го фронт замер, и командование 22-й армии отправило его в числе самых опытных бойцов на трехмесячные курсы младших лейтенантов. Получив офицерское звание, он возглавил взвод противотанковой роты 67-го отдельного батальона 3-й ударной армии – той самой, чьи бойцы в 1945-м водрузят Знамя Победы над Рейхстагом. С ней прошел через Великие Луки, Новосокольники, Невель, держа курс на Витебск.
В ноябре 1943-го, после освобождения Невеля, получил тяжелое ранение. Четыре месяца пролежал в госпиталях. В госпитале в Ярославле сосед по палате набросал его карандашный портрет – тот самый, что сохранился до наших дней. В 1943-м получил и первую боевую награду – медаль «За боевые заслуги». А партийная ячейка приняла его в свои ряды. Каждую свободную минуту он старался писать письма домой – маме и сестрам.
«7.IV.1943 г. Дорогая мамочка, целую тебя крепко-крепко! Мамуся, я уже знаю, что ты меня потеряла, потому что я давно не писал, – это все было вызвано нашими фронтовыми трудностями. Теперь, когда у нас есть новый постоянный адрес, спешу написать это письмо тебе и Вале...
Мамочка, я жив-здоров. От тебя писем не получал (на 431-й почте может есть письма, и я их жду). Мне очень интересно, как ты живешь, получила ли от меня деньги... Мамочка, ты должна жить хорошо, потому что у тебя сын медаленосец. А еще я написал письмо в райвоенкомат – там должны помочь тебе.
Пиши, мамочка, мне чаще и обо всем: где сейчас наш дорогой Герочка (младший брат Игорь, который также воевал на фронте – прим. автора), где Музочка, как жизнь у вас. За меня не волнуйтесь. У нас, как говорят, все в порядке. Недавно гнали немца так, что без штанов убегал, а сейчас также выходим «охотиться» на фрицев.
Пиши, мамулька. Еще раз крепко-крепко целую. Твой Юрий».
***
«19.VII.1944 г. Дорогие мамочка, Викочка и Валечка, целую крепко-крепко! О, как я сегодня рад! Наконец, получил целых два письма от вас. Большое-большое спасибо, Викочка...Дорогие мои, вы не поняли смысл моего предыдущего письма. Там я писал, что еду на работу, иначе нельзя было написать. А на самом деле ехал на фронт, вот уже второй месяц орудую здесь. Пока все хорошо. Чувствую себя неплохо, здоровье отличное. Пишите, Юрий».
***
«24.III.1944 г. Дорогая Музочка! Сегодня получил от тебя письмо. Сестричка, не волнуйся, я чувствую себя хорошо, рана уже заживает, скоро буду выписываться и поеду на фронт. Давно не получал писем от мамы. Беспокоюсь.
Муза, ты напрасно думаешь, что тебя оставили одну, – я всегда в мыслях вместе с тобой. Не скучай, дорогая. Будет и на нашей улице праздник. Целую крепко-крепко. Юрий».
После выздоровления снова рвался на передовую. Служил во 2-м гвардейском механизированном корпусе 2-го Украинского фронта. Освобождал Румынию, Болгарию, Венгрию. В боях за Будапешт подбил четыре вражеских танка. За мужество был награжден орденом Красной Звезды. Но война не отпускала легко: в одном из уличных боев за столицу Венгрии получил тяжелое ранение в живот. В неполные двадцать три года стал инвалидом, перенес множество операций...
«7.VII.1945 г. Дорогие мамочка, Викочка, Валечка, целую крепко-крепко! Сегодня я получил письмо от вас и от Музочки, большое спасибо. Музочка пишет, что ее увольняют с работы, и она едет к вам. Это очень хорошо. Мне же еще придется полежать немного, потому что, только прошу не волноваться, мне сделали 4 августа небольшую операцию. Сейчас чувствую себя хорошо. Уже немного хожу.
Мамуся, после выписки обязательно приеду к вам. И, может, даже месяца на три... Как замечательно, что мы скоро будем вместе! Нужно, чтобы Музочка обязательно начала учиться. Пишите, не волнуйтесь за меня. Все будет хорошо. Целую еще крепко-крепко. Ваш Юрий».
В 1945-м Юрий вернулся домой, в город Ош Киргизской ССР, куда семья переехала из Тюмени. Слезы радости от встречи с родными смешивались с горькими слезами утраты: младший брат Игорь (Герочка) погиб на фронте. От него осталось лишь несколько солдатских треугольников...
«5.II.1943 г. Добрый день, дорогая мамочка и сестрички! Добрый день, добрый час, пишет тот, кто любит вас. Мамочка, живу я хорошо, еще пока жив и здоров, чего и вам желаю. Пишу, лежа у окопа, а надо мной рвутся снаряды, гудят самолеты. Из наших ребят остался один я. Прошел всю Западную Русь и теперь бьюсь за Украину. Сильно гады цепляются за нее, но все-таки отходят. Я лично убил ... фрицев (цифра неразборчива – прим. автора). Мы их окружили, и они хотели прорваться. Но ничего не вышло. Захватили такой обоз, что вся пехота нашего полка села на лошадей, и теперь «путешествуем» на лошадях...
Больше писать не о чем. До свидания. Ваш сын Игорь. От Юрика писем не получил. Целую крепко-крепко».
За себя и за того парня
Война списала Юрия Суйковского в запас еще в 1945-м, но он не сдался. «За себя и за того парня» – этот принцип стал его жизненным кредо. Он продолжил борьбу, но уже на мирном фронте. Работал инструктором горкома партии в Оше, затем, переехав в Гродно, – в горкоме партии и облпотребсоюзе.
В 1947-м обком направил его председателем райпотребсоюза в городской поселок Желудок, который в ту пору был центром Желудокского района. С тех пор эта земля стала для него второй родиной. При его участии здесь шла коллективизация, налаживалась мирная жизнь, пресекались вылазки бандитских формирований. В 1954-м он возглавил плановую комиссию райисполкома. На любой должности оставался принципиальным, честным, пользовался искренним уважением земляков.
После реорганизации Желудокского района Суйковский стал главным экономистом колхоза имени Калинина, позже – «Заря коммунизма». Заочно окончил Белорусскую сельскохозяйственную академию. И даже выйдя на заслуженный отдых, не мог усидеть дома: работал вахтером на проходной свиноводческого комплекса, чтобы быть среди людей.
Вместе с супругой Софией Сергеевной они вырастили двух дочерей и сына, дождались внуков. Спустя четыре десятилетия после Победы Юрий Казимирович через архивы нашел место захоронения брата Игоря: тот погиб, освобождая Украину, и теперь покоится в братской могиле села Червоный Прапор Харьковской области. И тогда же, словно запоздалый отзвук войны, к нему пришла высокая награда – орден Отечественной войны I степени.
Светлый, мудрый, порядочный человек с тонкой душой и несгибаемой волей, он умел слушать и слышать, прощать и требовать, искренне любил землю и людей, воспитывал молодежь. В его судьбе отразилась судьба целого поколения – поколения героев, которые не только победили в войне, но и построили мирную жизнь.
Встреча с ним многим (автору этих строк в том числе) помогла лучше понять мир. А пожелтевшие фронтовые письма, пронизанные любовью к родным и Родине, отозвались в душе голосом той сложной эпохи, когда приходилось ежедневно делать выбор и жертвовать собой ради Отчизны. Этот голос звучит каждый раз, когда читаешь строки, написанные в окопе или госпитале, и слышишь тихое, но твердое: «Живите!».
Оперативные и актуальные новости Гродно и области в нашем Telegram-канале. Подписывайтесь по ссылке!
